— Вы не злодей, правда — тихий, вкрадчивый голос девушки выдернул мужчину из размышлений. — Вы просто отчаянно пытаетесь вершить чужие судьбы, — она слегка прищурилась. — Однако, сделайте одолжение — не трогайте мою. Я сама создала ее — сама же, при случае, и разрушу, — последнюю фразу она отчеканила железным, безапеляционнным тоном. Чужие возражения — даже если они и были — она слушать не желала.
Вернувшись с террасы в дом, Джей не осталась у себя, а заперлась в ванной комнате — Майлз слышал, как жужжала электробритва. Видеть девушку вновь с полсантиметровым ежиком жестких, как проволока, волос, было слегка непривычно, однако, Карданвал не стремился высказать свое мнение о чужом внешнем виде. Его, в конце-концов, никто ни о чем не спрашивал.
От ужина киллер тоже отказалась, никак, впрочем, это не объяснив. Дверь в ее комнату мягко захлопнулась, жестким, непреодолимым барьером разделив чужие мысли.
Джей распахнула настежь окно, удобно усаживаясь на подоконник и поворачиваясь спиной к уютной, но пустой, а оттого слишком безликой, комнате, и без страха свесила ноги вниз.
Над головой простиралось высокое, бархатное, звездное небо. Далеко внизу шумело море, неистовствующими волнами окатывая прибрежные скалы, обнажившие каменные зубы прямо под ногами МакКинли. Если закрыть глаза и вслушаться в происходящее вокруг, можно было бы подумать, что находишься на краю обрыва. А впрочем, почти так оно и было.
Бурлящая, изредка пенившаяся белыми «баршками» иссиня-черная вода вполне могла бы сойти за зияющую пустотой пропасть под ногами. Одно неверное движение — и вот ты уже летишь вниз, чтобы никогда больше не подняться.
Судьба часто выбивала твердую почву из-под МакКинли. За столько лет можно было бы уже привыкнуть, что стабильности Джей не увидит никогда. Постоянства в ее жизни нет и не было. Да и не предвиделось, особо. Существовать сегодняшним днем тяжело, когда чужие приказы стоят первее собственных желаний.
Киллер никогда не останавливалась посреди всей этой суеты и не спрашивала себя, нужен ли ей внезапный покой и пресловутая статика мира всегда такого живого и стремительного. Ответ ведь все равно был очевиден: нет, ничего этого ей не нужно.
Ей необходим ее живой огонь, который порождает и жуткие пожары и умопомрачительные фейрверки в чужих душах; ей нужна ее работа, где требуется не думать, а вверять себя в чужие руки, готовясь стать и орудием мести, и способом добиться поставленной цели, и гарантом чьей-нибудь безопасности. Как ее удовлетворяла и собственная жизнь, так и устраивала возможная перспектива скорой смерти. Сама Джей не раз убивала. Совершенно не пугало и не удивляло осознание того факта, что однажды убьют ее саму.
Если бы МакКинли захотела, она бы положила всему этому безобразию конец — причем сделала бы это радикально и незадумываясь.
Если бы боялась смерти — давно бы трусливо сбежала от Цета, поджав хвост и моля о помиловании и от избавления от преследования.
Спрыгнула бы с этого самого подоконника вниз, разбиваясь о скалы, согласилась бы иметь дело один на один с Карданвалом, сама бы участвовала в гонке, смело сев за руль спорткара.
Только она любила свою работу и не хотела ничего менять. Терять ей было нечего, за изменения платить своей жизнью она давно уже стала готова.
Только потребности в этих изменениях не было.
Джей сидела на подоконнике, глядя в насыщенно-синюю высоту неба, слушала, как шумят волны, облизывая шершавые бока каменных скал, и думала о предстоящей гонке. Лицезреть довольные, злорадные лица своих нанимателей было куда привычней и — чего уж греха таить — приятней, нежели изучающий взгляд и легкую умешку на лице Карданвала.
Не готова была МакКинли из киллера медленно превращаться в обычную женщину.
========== Часть 8 ==========
На предстоящую встречу глав мафиозных семейств с Профессором Цундаппом и Большим Боссом, которая должна была проходить прямо во время второй гонки Мирового Гран-При, МакКинли идти не хотела, однако Карданвал отдал ей приказ неукоснительно явиться туда в качестве единственного телохранителя Цета. Джей осталось лишь склонить в покорном жесте бритую голову и попытаться сохранить максимально индифферентное выражение лица.
Хорошо, хоть Лиам Хьюго оказался намного понятливей и расторопней своего невезучего брата. Руль Лиам, к тому же, держал неплохо и на свободных заездах в пятницу показал отличный результат, немного уступив по времени болиду Бернулли. Спорткар МакКуина на трассе в Италии, ехать отказался, по крайней мере, во время заездов.
Квалификация для Хьюго прошла менее радостно, хоть и гоночный инженер отчаянно пытался убедить его в том, что для непрофиссионально подготовленного гонщика, Ли справляется превосходно. Хьюго не особо склонен был верить инжинеру, но умом, все-таки, понимал, что занимать третью позицию стартовой решетки, следом за Маленьким Принцем Феррари и Красно-золотым Американским Мальчиком — это, все же, явный повод для гордости.
