Пирл и Саду переглянулись. Джоджо пожал плечами.
– Нас здесь когда-нибудь накормят? – спросил он. – Я проголодался.
– Она проснулась, – сказала Джинни, выходя на террасу в половине десятого.
Гирланд лежал в шезлонге. Он превосходно пообедал и теперь следил за спутником, скользившим по усыпанному звездами небу.
Он поднял голову, потом свесил ноги с шезлонга:
– Так что ты от меня хочешь?
– Эрика спрашивает, где она. По-моему, вам следует…
Гирланд быстро надел рубашку и следом за Джинни зашел в дом. В спальне Эрики стояла лампа с абажуром, отбрасывавшим тень. Гирланд приблизился к кровати.
Эрика Ольсен посмотрела на Гирланда. Она казалась ему прекрасной, когда спала, но сейчас ее крупные фиолетовые глаза открылись, лицо ожило, и ее красота поразила Марка.
– Где я? – спросила Эрика, глядя на него. – Кто вы?
– Эрика, я твой муж Марк, – ласковым тоном произнес он. – Ты дома. Все в порядке. Беспокоиться не о чем.
– Дома?
Ее длинные холодные пальцы коснулись его руки.
– Я ничего не помню. Ты – мой муж?
– Да, дорогая. Неужели ты меня не помнишь?
Она сомкнула веки. Несколько мгновений Эрика оставалась неподвижной, затем она произнесла:
– Красивый и черный… похожий на виноградину.
Гирланд пристально посмотрел на женщину.
– О чем ты говоришь? – спросил он, почувствовав, что это может быть важно. – Что похоже на виноградину?
– Я это сказала? – Она открыла глаза. – Не знаю, почему я это сказала. Вы, кажется, сказали, кто вы?
– Твой муж… Марк.
– Вы не представляете, что значит потерять память. Разве я замужем? Я не помню вас.
– Не волнуйся. Доктор уверяет, что память к тебе вернется. Ни о чем не тревожься. Ты дома, я ухаживаю за тобой.
– Вы очень добры. – Вздохнув, она закрыла глаза. – У меня совсем нет сил. Мне казалось, что я в больнице.
– Да, ты была в больнице, но я привез тебя домой.
– Какая красивая комната. – Открыв глаза, Эрика пристально посмотрела на Гирланда. – Так тебя зовут Марк?
– Да. Постарайся уснуть. Завтра тебе станет лучше. Я буду рядом, Эрика. Ни о чем не беспокойся.
– Эрика? Меня так зовут?
– Ну конечно, дорогая.
Фиолетовые глаза снова уставились на Гирланда.
– Ты действительно мой муж?
– Да.
Она, похоже, успокоилась и снова сомкнула веки:
– Как приятно снова оказаться дома.
Убедившись в том, что Эрика заснула, он осторожно освободил свою руку и встал.
Гирланд и Джинни отошли от кровати.
– Что это еще за виноградина? – произнес Гирланд. – Что она имела в виду?
– Не знаю. Я останусь с ней. – Джинни снова превратилась в медсестру. – Она, вероятно, проспит всю ночь. – Девушка с горечью посмотрела на Гирланда. – Вы сыграли очень убедительно. Если бы я не знала правду, я бы поверила в то, что вы ее муж.
Гирланд раздраженно махнул рукой. Ему было немного стыдно.
– Не думаешь ли ты, что мне это нравится? Это моя работа. Мне за нее платят.
Он покинул комнату и спустился на террасу.
Ковский вошел в тесный кабинет, где за письменным столом, ковыряя блокнот ножом для разрезания бумаги, сидел Маликов.
Ковский возглавлял парижское отделение советских спецслужб. Он был толстым коротышкой с козлиной бородкой, огромным лысым черепом, маленькими глазами-буравчиками и толстым носом; ходил в потасканном пиджаке с засаленными лацканами. Ковский был одним из наиболее опасных и коварных сотрудников советской тайной полиции и начальником Маликова.
Маликов поднял голову и, посмотрев на шефа своими зелеными змеиными глазами, не потрудился встать. Маликов был весьма уверен в себе. Ковского могли в любой момент сместить с должности, а Маликов оставался неуязвимым до тех пор, пока не совершит ошибку. Но Маликов никогда еще не совершал ошибки.
– Что происходит? – спросил Ковский, остановившись перед столом.
– Я жду, – сказал Маликов, снова воткнув нож в блокнот.
– Мы больше не можем ждать, – выпалил Ковский, бросая на стол телеграмму.
Маликов прочитал ее, потом пренебрежительно отбросил листок в сторону. Он поднялся, возвышаясь над Ковским.
– Почему они до сих пор молчали?
– Информация о том, что Кунг изобрел новое оружие, поступила совсем недавно, – сказал Ковский. – Мы должны узнать детали. Возможно, шведке что-то известно. Нам срочно нужны дополнительные сведения. Где она?
– У нас есть ниточка, которая может вывести к ней. – Маликов сообщил Ковскому о Кермане. – Мы отрабатываем эту версию. Четверо наших людей отправились в Ниццу, но теперь придется подождать. Почему меня не предупредили, что это срочное дело?
Ковский едва не сдержался. Он знал, что Маликов всегда прав.
– Теперь вам это известно! Женщину нужно найти. В конце концов, потеряли ее именно вы.
Маликов посмотрел на шефа:
– Я ее не терял. Женщину упустила ваша любовница Мерна Доринская.
Ковский вздрогнул. Его лицо побагровело.
– Не называйте ее моей любовницей!
– Извините. Я хотел сказать – ваша шлюха, – произнес Маликов.
Мужчины уставились друг на друга. Первым отвел взгляд Ковский.
– Что будем делать? – спросил он менее агрессивным тоном.
Маликов вернулся к креслу и сел.
