– Баронесса фон Шталь больше не покушалась на вашу мачеху?
После взрыва чувств Кирилл Макарович тяжело дышал.
– Вы про тот дикий случай с кофе? Я говорил Лидии Павловне, что это глупость… Баронесса милейшая и воспитанная дама. Наверняка ошиблась, приняла ее за кого-то из своих недоброжелателей…
– Может быть, Валерия Макаровна у баронессы?
– Вероятно! Только я не знаю, где баронесса живет… Такая скрытная.
– Постараюсь проверить, – сказал Пушкин, вставая и тем самым показывая, что встреча окончена. – Отправляйтесь домой, ждите меня. Приеду с любыми известиями. Даже очень поздно. Надеюсь, праздничный вечер уже отменили…
Прощаясь, Кирилл Макарович умолял найти и спасти его сестру. Чего бы это ему ни стоило. Когда Алабьев наконец покинул приемную часть, Пушкин спросил, кто может ему помочь. Готовы были оба. Чтобы не обидеть ни одного, Пушкин попросил Василия Яковлевича выяснить адрес, по которому проживает Михаил Иванович Алабьев, а юного чиновника сыска – съездить по этому адресу и привезти Алабьева в сыск. Даже если тот будет решительно возражать. В случае чего – вызвать на помощь ближайшего городового и доставить силой. Дело слишком серьезно.
Как ни просил Лелюхин объяснить, что случилось, Пушкин не поддался. Даже старшему другу иногда надо оставаться в неведении. Слишком опасным может оказаться знание.
Тетушка знала, что от Пушкина можно ожидать чего угодно. Сдержанность и спокойствие обманчивы. Любимый племянник может показать себя с неожиданной стороны. Недаром сама учила его математике и решению ребусов. Когда в прихожей Агаты Кристафоровны оказался инспектор французской полиции, лучшей в мире, по ее мнению, она не удивилась. Подала руку и выслушала поток комплиментов в свой адрес. Каких от любимого племянника не дождешься.
– Чудесно, что вы зашли! – сказала она, быстро вспоминая французский. – Моя повариха Дарья только что напекла блинов. У нас Масленица, надо есть блины.
Сегодня месье Жано слышал это уже в третий раз. И в третий раз готов был есть. Его организм, воспитанный на другой кухне, вдруг заявил, что обожает блины, мало того: жить без них не может. И уже тонко различает. Так, блины в «Славянском базаре» были изумительны. В полицейском участке – грубоваты, но хороши. Осталось узнать, как готовит домашняя кухарка. О чем с большим энтузиазмом сообщил инспектор полиции. Все равно он толком не знал, зачем оказался в доме тетушки. Пушкин отвечал на этот вопрос немного уклончиво.
Все прошли в гостиную.
– Прошу простить, месье Жано, мне надо обсудить с тетушкой частный вопрос, – сказал Пушкин. – Я буду говорить с ней по-русски…
– О, никаких проблем! – Инспектор был сама любезность: хорошо, что его знание языка осталось в тайне. Всегда может пригодиться. – С вашего разрешения осмотрю рисунки.
И он отошел к столику с портретами Агаты.
– Где наша знакомая? – спросил Пушкин, не желая при французе называть имена.
К счастью, тетушка была достаточно сообразительна.
– Мой милый… Мне тяжело об этом говорить… – начала она. – Но я вынуждена забрать назад все добрые слова об этой женщине. Ты был прав: она лживая, гадкая, мерзкая, отвратительная дрянь. Воровка останется воровкой. Гнилое нутро, погибшая душа. Если посмеет явиться, немедленно выставлю вон. Больше не подпущу на пушечный выстрел! И тебе запрещаю иметь с ней дело.
Агата Кристафоровна редко когда отзывалась о ком-то плохо. Настолько резко и однозначно – никогда.
– Тетя, прошу, объясните, что случилось…
– Нет, не упрашивай. – При постороннем тетушка пыталась улыбаться. – Тебе лучше не знать.
– Я служу в сыскной полиции, а не в институте благородных девиц. Прошу от вас правду.
– Правду? Ну хорошо же, ты сам напросился. – И тетушка подробно выложила все, что видела в гостинице.
Пушкин выслушал с удивительным спокойствием.
– Вы постучались в номер Алабьева и вам открыли?
Тетушка обмахивалась платочком – история бросила ее в жар.
– Ты прав, мой милый…
– Открыл Алабьев?
– Нет, какой-то незнакомый человек.
– Можете описать?
– Плохо разглядела, был еле виден в дверную щель. Скажу только: не выше меня ростом…
– Наша знакомая вышла под руку с Макаром Ивановичем?
Тетушка фыркнула:
– Вышла – это мягко сказано. Она была пьяна как сапожник, в стельку, еле ноги переставляла, повисла на нем, как тряпка, чудовищное зрелище… Никогда не испытывала такой позор… Забудь эту дрянь. Пусть живет, как хочет…
– В какой ресторан они поехали?
– Слышала, что в «Яр»…
– Она была пьяна до безобразного состояния, – сказал Пушкин и перешел на французский: – Месье Жано, наши планы немного поменялись. Оставляю вас гостем моей тетушки. Блины у нее восхитительны. Наш вечер будет иметь продолжение. Постараюсь вернуться как можно скорее…
И не дожидаясь вопросов, Пушкин покинул гостиную.
Что оставалось месье Жано? Наговорив хозяйке комплиментов, он с некоторым волнением стал ожидать блинов. Настолько ли хороши будут? Блины – дело тонкое.
