Князь Михаил – лакомый кусочек для незамужних девиц. Богат, красив, обходителен – во всех отношениях выгодный жених.Да он и сам готов связать себя узами брака. И даже невесту выбрал. Белл Фламбо. Вот кто идеально ему подходит. Однако девушка не желает выходить за князя.Белл считает, что он ухаживает за ней из жалости, ведь она не красавица…Сумеет ли князь убедить Белл в искренности своих чувств? Поверит ли Белл, что его страсть и любовь не притворство?
Он чувствовал ее запах.
Он следил за ней, окутанный тьмой и туманом. Она приблизилась к тусклому газовому фонарю. Она знала, что преследователь совсем близко, где-то притаился, подстерегая ее.
Она отвергла его предложение, тряхнув кудрями цвета красного дерева, и презрительно рассмеялась ему в лицо.
Он выскочил из-за поворота, бросился ей наперерез и прислонился к каменной стене.
Она уже почти здесь. Еще немного, и появится из соседней аллеи.
В последний момент она пожалеет, что отказала ему.
Подскочив к ней сзади, он одной рукой схватил ее за талию, а второй полоснул ножом по горлу. Он швырнул ее на землю и повис над ней, глядя, как она истекает кровью.
Тем же ножом он отрезал длинную прядь ее волос, вложил ей в ладонь золотой соверен и сомкнул ее пальцы вокруг монеты.
– Благодарю за приятный вечер, дорогая.
В запахе, вплывающем в сад с легким бризом, безошибочно угадывался конский помет. Белл Фламбо принюхалась, и улыбка тронула ее губы. Напоенный ароматом воздух возвещал приход весны.
Лиловые глицинии, бело-желтые тюльпаны, багровые крокусы радовали глаз. Лилии белоснежным ковром устилали землю в ложбинке возле серебристой березы. Дерево, словно в окружении стражей, стояло среди сиреневых гардений, роз и зарослей ивняка. Форсития, покачиваясь на бризе, кивала старым друзьям – пурпурным анютиным глазкам, росшим в тени под дубом.
«Садовая богиня обещает маленькие чудеса».
Умный деловой лозунг. Белл относилась к нему одобрительно. Ее успехи в оживлении растений были широко известны в округе, а в предыдущем сезоне слава ее дошла до крупных поместий. Так что в услугах садовой богини теперь нуждались садовники богатых аристократов.
Белл прищурила фиалковые глаза, пристально глядя на анютины глазки, и подошла к дубу. Состояние анютиных глазок оставляло желать лучшего. Каждый день Белл буквально вырывала цветы из когтей смерти, но на следующее утро вновь обнаруживала их увядшими.
– Сестра…
Белл обернулась и увидела Блисс, которая шла к ней через луг.
– Почему Фэнси держит в секрете имя герцога? – спросила Блисс, и голос ее дрогнул от гнева.
– О каком герцоге ты говоришь?
Блисс закатила глаза.
– О нашем отце, разумеется. Знать бы, какими компаниями он владеет, было бы легче решать проблему с инвестициями. – Она махнула в сторону дома. – Герцог содержит нас по высшему классу. Зачем же нашей компании доводить его до разорения? Что, если он выдвинет встречный иск? Тогда «Семь голубок» потерпят крах, и мы будем жить в богадельне.
Белл положила руку сестре на плечо:
– Успокойся.
Блисс вздохнула:
– Думаешь, от твоего прикосновения мне станет легче?
Белл ответила ей неопределенной улыбкой.
– Фэнси никогда не простит отца. Она, как самая старшая, хорошо помнит, как он к ней относился.
– Ты моложе Фэнси всего на год, – произнесла Блисс. – Неужели ничего не помнишь?
– Когда я вспоминаю отца, – ответила Белл, – перед глазами у меня высокий темноволосый джентльмен, который держит на коленях Фэнси.
– А тебя он никогда не держал на коленях?
– Сначала я была слишком мала, чтобы сажать меня на колени. – Белл с притворным равнодушием пожала плечами, не желая выдать свою обиду. – А когда появились вы с Блейз, я стала для этого слишком стара. Мужчина может держать только по одному ребенку в каждой руке.
– Да, родиться между первым ребенком и целым выводком близнецов не самая большая удача, – сказала Блисс. – Все время живешь с ощущением, что ты лишняя. Никому не нужна.
– Мне было вполне достаточно внимания няни Смадж. – Белл достала из корзинки, висевшей на руке, прямоугольный золоченый ящичек. – Если тебе так уж хочется, ищи герцога с инициалами М.К. и гербом с головой кабана.
Блисс сокрушенно покачала головой:
– Признаваться, что ты не знаешь, кто твой отец, унизительно. А барона Уингейта не волнует, что ты незаконнорожденная?
Белл помолчала, подавляя всплеск раздражения. Ни одна из сестер не упускала случая оскорбить ее будущего мужа.
– Каспер понимает, что мы не властны над своим происхождением.
– Я просто беспокоюсь, как бы барон не обидел тебя.
– Спасибо за заботу.
Белл дождалась, когда Блисс удалится в дом, и повернулась к анютиным глазкам. Все ее мысли о лечении чахнущего цветка исчезли в связи с заявлением ее сестры.
«Я не собираюсь становиться жертвой любви, – сказала себе Белл. – Как это случилось с мамой».
Габриэль Фламбо, дочь французского аристократа, бежала от Террора[1], когда сограждане истребили ее семью. Графиня без единого пенни, она добилась для себя места в опере. Там она приглянулась одному женатому герцогу. В итоге мать Белл и ее анонимный отец произвели на свет семь дочерей.
Женщины Фламбо не хотели для себя ничего. Только внимания и любви герцога.
Но тяжелая жизнь матери послужила для Белл хорошим уроком. Она не хотела оказаться с разбитым сердцем и умереть от горя, как Габриэль Фламбо.
Каспер Уингейт любил ее и одобрял ее желание прийти к брачному ложу девственницей. Роль любовницы она полностью исключала.
