Волшебство Кубка Англии обагрилось кровью, когда я поранил половой член, и тот день прошел совсем неромантично – мне пришлось накладывать швы в Борнмуте. Мы с опаской ждали традиционного для нас потрясения в четвертом этапе, так же, как ровно год назад на этом этапе состязаний мы выбыли благодаря «Олдхэм Атлетик». Однако единственным сюрпризом в этот солнечный субботний день, 25 января 2014 года, стал огромных размеров порез на интимной части моего тела. Я хотел, чтобы это осталось в секрете, о котором знал бы только я сам, медицинский персонал и мои весьма развеселившиеся товарищи по команде. Такие подробности были бы чересчур кровавы и скандальны даже для воскресных таблоидов.
«Борнмут» все еще был в нижней части турнирной таблицы чемпионата, но под началом прекрасного молодого тренера из Англии, Эдди Хау, они были на подъеме и всего в полутора годах от попадания в Премьер-лигу. Они играли в яркий, красивый футбол, так что мы отправились на «Дин Корт» сильным составом. Хотя до мерсисайдского дерби и оставалось всего три дня, Брендан выбрал Суареса, Старриджа, Хендерсона, Коутиньо, меня и опытных защитников. Всем нам хотелось играть. На двадцать шестой минуте, когда Виктор Мозес забил гол, мы вышли вперед, но «Борнмут» продолжал играть хорошо, и нам пришлось нелегко. В начале второго тайма я из своей более глубокой позиции пошел на сближение с одним из их крайних полузащитников. Я пытался остановить поперечную передачу, но почувствовал жжение в половых органах. Я подумал: «Вот, черт, какие-то странные ощущения».
Я совершил подкат и не знаю, то ли сел на свои собственные шипы, то ли это он, вытянув ногу, задел меня бутсой. Я лишь почувствовал, что пенис у меня чертовски жжет. После матча я еще раз пересмотрел запись этого происшествия и увидел, что определенно это он задел меня шипами. Совершая подачу, он со всей силы прокарябал бутсами по моим гениталиям. У меня, разумеется, не было возможности посмотреть вниз, но матч продолжался, а неприятные ощущения остались. Я морщился, а когда взглянул на руку, то увидел кровь. Я пытался продолжать игру, но все время думал: «Вот черт!» Убедившись, что телекамеры обращены вдаль, я украдкой взглянул. Я оттянул пояс шорт на несколько сантиметров и умудрился потихоньку проверить, что там. Трусы были все в крови. Я отпустил резинку, словно захлопывая ящик с драгоценностями. Мозг лихорадочно работал. И не только потому, что я представлял себе, какой счастливый день выдастся у тех, кто придумывает газетные заголовки, – я беспокоился, не случилось ли что-то серьезное. Я незаметно оттянул резинку шорт вместе с трусами, чтобы посмотреть повнимательнее. Порез на члене – ровно посередине, – похоже, был довольно серьезный. Крови было много. Я побежал к боковой, прямиком к Брендану. Еще я позвал Криса Моргана и Энди Масси, которые только-только закончили перевязывать голову Мартину Шкртелу. Энди, который был теперь главным врачом «Ливерпуля», одно время работал в Академии, и он впервый присутствовал на крупном матче взрослого состава. Наш штатный врач, Заф Икбал, остался дома, потому что у него заболел ребенок. В перерыве еще одному игроку «Борнмута» потребовалось внимание. Для медицинских работников матч был хлопотливым. Шкртел серьезно поранил свою лысую голову в случайном столкновении. Врачу пришлось наложить ему скобы, чтобы он мог продолжить игру. Я сказал Брендану:
– Слушай, у меня тут проблема… – и кивнул на свои причиндалы.
Брендан, похоже, недоумевал.
– Там большой порез… идет кровь, – пояснил я.
Крис тут же принялся за дело. Он позвал еще нескольких человек из обслуживающего состава, и они обступили меня, чтобы никто не видел, что мы делаем, а я спустил шорты. Брендан заглянул, сморщился и покачал головой. Все, кто пытался понять, что происходит, должно быть, задавались вопросом, не отказывается ли Брендан переходить на схему «даймонд».
Я взглянул на Криса. За свою практику главного физиотерапевта он повидал немало серьезных ранений и страшных травм.
– Все нормально, Крис? – поинтересовался я. – Я смогу продолжать?
На лице Криса ничего не отражалось. Он сказал:
– Да, все будет в порядке…
Я так понял, что ничего не отвалится. Поэтому я продолжил игру. Боль была не слишком сильной – просто ноющие ощущения, которые остаются после острой боли от пореза, когда кожа только-только расходится. Меня больше беспокоили инфекции. Пару раз, в 2010–2011 году, у меня была действительно серьезная инфекция в лодыжке и в паху, и я переживал из-за травы и грязи. Но Крису известно, как я быстро подхватываю инфекции. Я решил, что мне, должно быть, ничего не грозит, раз он разрешил мне играть. Я доиграл до конца, и мы выиграли 2:0 после того, как Суарес сделал голевую Старриджу.
В словах Брендана после матча звучало удовлетворение. Он, очевидно, и не вспоминал обо мне и моей травме, когда заявил:
