Выход полностью

В нашей группе состоял парень, которого звали Билл. И он был очень странным. Недружелюбным. Всегда смотрел на тебя искоса. Всегда слушал, а не говорил, как будто все записывал. Мы начали волноваться. Мы знали, что в нашей группе есть провокаторы. Когда мы находили что-то «вкусное», например, брата жены министра, управлявшего нефтяной компанией, которой этот министр предоставил какие-то обалденно исключительные права, правительство всегда шло на шаг впереди нас, управляя новостным циклом еще до того, как мы могли что-то опубликовать. И это по-настоящему нас убивало, так как мы не могли заполучить нужное нам внимание средств массовой информации. Их мощь была всепроникающей. Все, что могло представлять для них угрозу, нейтрализовалось на раннем этапе, потому что им ничего не стоило нас заткнуть, а спокойствие этих суетящихся зотт никоим образом не должно было нарушаться.

Мы объявили Биллу бойкот. Создали списки рассылки и форумы под паролем, куда он не был приглашен. Перестали звать его на вечеринки с пиццей. Забывали говорить ему, когда шли за пивом.

А Билл не был провокатором. У него была клиническая депрессия. Билл повесился на ремне. Соседи по общежитию нашли его только через два дня. Когда его засунули в печь, не было никого, кто забрал бы его прах, поэтому пришлось забирать мне. Я держала урну у своей кровати, пока не подалась в ушельцы. Этот прах напоминал мне о том, что я содействовала бойкоту Билла. Я помогла сделать его таким одиноким, что, когда он оказался во тьме, ему некуда было податься, не к кому обратиться за помощью. Я помогла убить Билла. Как и мои друзья. Билла уничтожило наше подозрение в наличии провокаторов. Поэтому самое плохое, что может сделать провокатор, – это заставить нас проявить свое дерьмо или взболтать это дерьмо в нас. Мы показали, какое мы дерьмо. Мы сделали это настолько аргументированно, что нам не понадобились никакие провокаторы, чтобы перебить друг друга. Поэтому переживать из-за наличия подставных лиц и провокаторов в миллион раз хуже, чем то, что может натворить сам провокатор.

Ее глаза были полны слез.

– Все это не то, чем кажется, – сказал ее отец. – Ты думаешь, что вы нашли способ жить и сосуществовать без начальников. Но начальники будут всегда, и если ты не знаешь, кто твой начальник, то не можешь оспорить его ведущую роль. Система скрытых начальников – это система без подотчетности и согласия. Это манипулократия.

Она посмотрела на наемницу, желая знать, слушает ли она все это, понимает ли она иронию ее отца, ее отца, критикующего общество с той точки зрения, что за сценой сидят какие-то кукловоды, дергающие за невидимые нити.

Он перехватил ее взгляд, кивнул и мгновенно натянул очаровательную маску.

– Чтобы понять это, нужно самому быть таким, дщерь моя. Если я не смогу распознать заговор, то кто сможет?

– Если у тебя нет ничего, кроме молотка, то все выглядит как гвозди.

Она пожалела, что это сказала. Зачем спорить с отцом? Он выиграл, как только ты признала, что это спор.

Джейкоб понял, о чем та думала. Поэтому улыбнулся еще шире и надел маску заботливого и сочувствующего родителя.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Мы все видим в данных отражение самих себя. Анализ субъективен. Но, Натали, я не прошу тебя воспринимать все, что я говорю, за чистую монету. Я лишь хочу, чтобы ты сама взглянула на данные и определила, правду ли я говорю. Это ведь не настолько ужасно?

– Нет. Ужасно то, что меня украли и опробовали на мне болевое оружие. А то, что ты говоришь – это чушь собачья.

– Я разозлил тебя. Я и сам бы разозлился. Но если бы мне промыл мозги какой-нибудь культ и я не мог бы понять, что происходит, я бы хотел, чтобы ты сделала все возможное и заставила меня понять, что же все-таки произошло. Я тебе разрешаю делать со мной все, что я делаю сейчас с тобой, если вдруг на меня снизойдет какой-то иррациональный импульс, который подвергнет меня неотвратимой и серьезной опасности.

Натали сдержалась, чтобы не фыркнуть. Не потому, что тревожилась за его чувства, а потому что насмешка была бы подтверждением ее внимания, дала бы ему еще один повод для продолжения спора. Дай ему продвинуться на миллиметр, и он шагнет на парсек. Именно так ты и становишься зоттой. Именно так он поднялся на вершину мира. Именно так растили и ее, что до смерти ее пугало, особенно сейчас. Она снова оказалась во владениях отца. В этом доме все давило на нее, чтобы она могла принять эти простые объяснения. Какие-то люди были наверху, какие-то оставались внизу, большие и малые хлопья из коробки. Кроме того, Редуотеры не были действительно богатыми, не богатые богатые, не такие, как кузен Джейкоба Тони Редуотер.

– Поверь мне, если бы можно было пойти другим путем, я бы, не раздумывая, пошел. Мне этого не надо. Мне нужно вернуть свою дочь. Я знаю, на что ты способна. Поэтому я не отпускал тебя далеко от дома и всегда стремился сделать так, чтобы ты знала, что происходит за сценой. Ты в состоянии сделать собственные выводы.