В «Бурато», куда сомнамбулическая я привела Кузю, было шумно. Дети переодевались, визжали и бегали, мамы общались между собой. До меня доносились обрывки разговоров:
– …если температурит, нужно натереть самогоном, у мужа есть же самогон?
– …у мелкой колики, надо в церковь сходить.
– …я давно колю ботокс, и обычно все гладко проходит.
– …записывай: четыреста грамм муки грубого помола! Грубого, это важно…
Я, как обычно, в этих милых беседах не участвовала. Даже не познакомилась толком ни с кем. Мне всегда было сложно общаться с другими родителями. На их фоне я казалась себе ненастоящей мамой, самозванкой, которую вот-вот разоблачат. Мне нечего было сказать ни о самогоне, ни о ботоксе, ни о коликах грубого помола. А им вряд ли интересны мои проблемы на работе и новые фразы, которые освоил балагур Исаич. Я обычно молча стояла в углу, смотрела в телефон и ждала, когда Кузя переоденется и прибежит прощаться. Другой угол занимал чей-то папа с грустным лицом, такой же необщительный, как я. Мы даже с ним здоровались – а потом снова утыкались в телефоны.
В моем телефоне зазвонил скайп.
– Антонина, привет! Это Макс! – сказал бывший арт-директор Бука. Я привычно понадеялась, что он сейчас предложит мне работу получше «ЖП» и мучения мои закончатся. – Приходи завтра вечером нас послушать в парк «Красная Пресня», в клуб «22.20».
– Кого послушать? – разочарованно уточнила я. Ну вот. Никакой работы. Опять.
– Нашу группу! – А вот Макс был воодушевлен. – Я тебе рассказывал же. Группа «Недоволанд». У нас первый концерт в клубе, хочется, чтобы побольше народа пришло.
То есть меня для массовки зовут. Ну и ладно – Макс никогда не отличался предупредительностью, но вообще-то он добрый. И группа, может, хорошая, и сестра Ж. как раз предлагала сходить на какой-нибудь концерт, и мама обещала посидеть с Кузей в субботу.
– Какой клуб, повтори, пожалуйста! «21.30»? «15.15»?
Но Макс уже отключился, чтобы дальше обзванивать массовку. Я растерянно посмотрела в трубку, ища ответа.
– Двадцать два двадцать, – раздельно произнес грустный папа из угла. – Клуб называется «22.20», концерты начинаются в это же время. Легко запомнить.
Домой я шла в приподнятом настроении. Даже казалась себе красивой впервые за полгода. Еще немного текстов – и выходные! Целых два. Сходим с сестрой Ж. выпить кофе в какое-нибудь залитое светом кафе с некрашеными деревянными столиками, а потом на концерт, в клуб, ровно в 22.20. Будем слушать музыку, закажем по ледяной «маргарите» в правильном бокале, с припорошенным солью ободком. А в воскресенье посмотрим с Кузей кино – сначала дома, а потом в кинотеатре. Да, два кино и два выходных. Вот так прекрасна жизнь без «ЖП»!
Дома я на кураже сочинила два текста подряд – пост в фейсбук о том, как пережить осень, и статью в журнал о том, где путешествовать в ноябре. Пока ждала лайков к посту и ответа редактора из журнала, прилегла на кровать поверх одеяла и половинкой одеяла накрылась. Дома еще не топили, холодный ветер дул с такой силой, что подрагивали стекла. Дын-дыдын. Моя комната была выстужена до основания, а обогреватель стоял у Кузи. «Надо, конечно, сходить принести, и купить второй», – вяло думала я. И не шевелилась. Лежала тихо-тихо, не чувствовала ни рук, ни ног, только от долгого сидения за компьютером ныла шея. Угол одеяла нежно касался щеки. Я закрыла правый глаз, а левый держала открытым – засыпать было никак нельзя, через полчаса идти за Кузей в «Бурато». Правому глазу было так хорошо. И щеке с одеялом тоже. Левым глазом я увидела в телефоне, что пришло письмо от редактора. Первые слова были «Спасибо, все отли…», дальше я читать не стала. Раз «все отли», я посплю. Буквально полчаса. У меня хорошее чувство времени, я никогда не просыпаю и встаю за три секунды до будильника. Левые веки, верхнее и нижнее, счастливо потянулись друг к другу, сомкнулись, как двери роскошного мягкого лифта, и я полетела в темноту.
Проснулась резко, дернув ногой – видимо, опять во сне куда-то бежала. Начала отбиваться от одеяла, пытаясь его сбросить. Во рту было неприятно сладко, как всегда после дневного сна, и голова гудела. Пока я воевала с одеялом, уронила на пол телефон. Подняла, посмотрела время: тридцать две минуты. Когда закрывала левый глаз, было ноль-две. Проспала, значит, четко полчаса. Я сползла с кровати и, припадая на одну ногу, которую умудрилась отлежать, потащилась в ванную умываться. Темно-то как. Совсем уже осень. Парадокс: солнца нет, а оно светит и даже заходит – по крайней мере, разницу между днем и ночью я пока замечаю.
Умывшись, я снова посмотрела в телефон – не звонил ли кто, не писал ли, не предложил ли, например, работу, максимально далекую от «ЖП».
Непринятый вызов только один, от мамы, в 19.45.
Я открыла кран, зачерпнула ладонью холодной воды, медленно провела рукой по лицу, глотнула пару капель. И резко задышала. Как в 19.45?! А сейчас тогда сколько?
Схватила телефон мокрой рукой, с трудом разблокировала, тупо уставилась на цифры. 20.34. Двадцать! То есть половина девятого. А я должна была забрать Кузю из «Бурато» в шесть.
