У Бориного дома по-прежнему рос большой дуб. Изменилось только одно: раньше это был Гошин дом. И тогда мне казалось, что я буду часто сюда приезжать – ошиблась, подумаешь. Не впервой.
Я погладила холодную кору – на удачу, наверное – и поднялась на пятый этаж. Позвонила в неприступную Борину дверь.
Открыла мне Жозефина и сразу, не дав толком угги снять, потащила на кухню. Пытаясь освободиться от левого валенка и не уронить коробку с хрупкими лампочками, я пропрыгала за ней на одной ноге.
– Что случилось-то? – спросила я, когда сестра сильными ручищами приперла меня к кухонной стене. Спросила шепотом, потому что у Жозефины был странный вид – таинственный и немного виноватый.
– Слушай, – начала она. – Тут такое дело…
Но договорить ей не дали, потому что в кухню ввалился веселый Боря, обрадовался и попытался меня обнять:
– Привет-привет, какая ты молодец, что приехала!
– Погоди, подарок сомнешь, – протестовала я.
– Так пойдем в гостиную, вручишь свой подарок! Все уже здесь, ждем тебя.
И повел меня за руку вон из кухни. Сестра Ж. ухватила другую мою руку, но, будто передумав, отпустила меня. «Черт с тобой», – сказала. Вот те на.
Вслед за Борей я вошла в гостиную, размерами напоминающую каток на Красной площади. Люстра торжественно светила с потолка, позванивала хрустальными висюльками. Под ней обнаружился огромный, богато накрытый стол, а за ним много народа. Мой ребенок, например. И Таня, и Дора Иосифовна, и ее сестра Анна Иосифовна, королева гардероба и любительница литературы, в синем платье с камеей. И красавица-администратор из клуба «22.20», не помню, как ее зовут. И лохматый мужик с бородой, и лысый мужик с бородой, и три рыжих парня.
И Гоша. Сидит, улыбается как именинник. Не мне, правда, а красавице-администратору.
– Ну, что стоишь, – Боря легко подтолкнул меня. – Поздоровайся с виновником торжества.
Ладно, такие здесь, значит, правила. Все всерьез. Я подняла глаза к люстре, помахала ей одной рукой, сделала книксен.
– Добрый вечер! – произнесла я максимально громко и значительно и еще поклонилась для верности.
Все гости замолчали и воззрились на меня – наверное, я самую малость переигрывала.
– Так, дари скорее подарок – Гойко, возьми у нее коробку – и давайте садиться! – проговорил Боря и умчался. В гостиную бочком втиснулась сутулая сестра Ж., зыркнула воровато. Видимо, на кухне она пыталась предупредить меня насчет Гоши, но не успела. Я ободряюще улыбнулась ей – ничего страшного, мне все равно.
А Гоша уже вышел из-за стола и ждал, когда же я отдам ему коробку для люстры.
– Вот, – сказала я очень независимым тоном. – Там лампочки. Е-27. Надеюсь, это хороший подарок.
– Ладно, – произнес Гоша спокойно, но озадаченно. Развязал бант, заглянул в коробку. – И правда лампочки. Спасибо. Это… очень нужная вещь.
И, поставив нужную вещь на крышку рояля, подвел меня к столу.
– Познакомься. Таню, Анну Иосифовну, Дору Иосифовну и своего сына ты знаешь. Справа Лена, наш администратор, – он указал на красавицу.
– Да, точно, Лена, – вспомнила я вслух и сразу похвасталась: – А я знаю другого администратора, и ее тоже зовут Лена!
– Всех зовут Лена, – вздохнула Лена, протягивая мне руку. – Надеюсь, вы не будете нас путать.
Интересно, она в курсе, что отличается от всего населения Земли несусветной красотой?
– Я Паша, – почти закричал лысый мужик с кудрявой бородой и подвинулся, чтобы я села рядом с ним. – Павел Серов.
– Наш с Риббентропом друг, – уточнил Гоша. – Из Воронежа. Там дальше группа «Рыжие» из Калининграда. Будут сегодня выступать в клубе.
Со всей страны люди приехали на праздник люстры. Умеет Боря-Риббентроп создавать инфоповоды и развлекать публику.
– Бородатый человек у окна – наш звукорежиссер Хан, – закончил Гоша представление.
– Звукоинженер, – поправил лохматый Хан и больше не произнес ни слова.
– А почему ж вы, девушка, такая бледная и грустная? – спросил меня Паша из Воронежа. Он-то был разговорчив. – Солнца в вашей Москве не хватает небось. Серотонина. И что-то я имени вашего не расслышал.
Я серьезно отрекомендовалась:
– Серотонина Козлюк. Очень приятно.
Паша завис, а Гоша улыбнулся, на этот раз вроде бы мне.
– Вы на такси приехали? – поддержал светскую беседу Павел. – Дорого у вас?
– На метро, дешево, – ответила я. – Не люблю таксистов. Нервные, руль держат плохо, слушают дурную музыку и не могут помолчать. Я и сама такая же, но хотя бы осознаю это и машину не вожу.
