Пришел Боря, принес штопор с вензелями – по виду платиновый. Все задвигались, потянулись к бутылкам и еде. Дора Иосифовна через стол уточнила у меня, можно ли Кузе газировку. Кузя возмущенно гарантировал, что, конечно, можно. Таня попросила папу сделать ей коктейль из колы и фанты. Звукоинженер Хан молча хлопнул шампанским. Красавица Лена протянула мне бокал – у нее оказался лишний (конечно, к некоторым природа стабильно щедра!). Паша спросил, белое вино я буду или красное, а пока положил в мою тарелку гору крабового салата. Решил, значит, ухаживать. Прекрасно. Павел Серов из Воронежа. Уеду к нему, мы объединим финансы, усилия и фамилии, откроем закусочную «Серенький козлик».
– Дорогие друзья! – Боря, только было усевшийся, снова встал во весь рост. Он почти задевал люстру головой. – Нам пора выпить. У всех бокалы наполнены?
Дети нестройным дуэтом закричали, что да, у всех.
– Отлично, – продолжал Боря. – Я хотел бы произнести первый тост. На правах хозяина и автора идеи. Я очень рад, что все вы побросали свои дела и явились сюда в середине рабочей недели, некоторые даже из других городов. И вас можно понять! Мы все семья, и повод великолепный.
– Ага, – перебил его бородатый Паша. – А в следующем году и отмечать нельзя! По русской традиции.
Да, в России не принято каждый год праздновать водружение люстр. Удивительно.
– Тебе виднее, Паш, мы с Петровичем больше по нерусским традициям, но я все-таки договорю, – Боря задумался, посмотрел наверх, на люстру, собрался с мыслями. – Тост посвящается тебе, мой друг. Лучший друг. Главный в моей жизни.
Я опустила глаза в тарелку. Вот это уже неловко. Фарс какой-то – называть люстру лучшим другом в присутствии настоящих друзей.
– Мы познакомились, когда я стукнул тебя в песочнице лопаткой, а ты меня в ответ – ведром…
Это как?!
– …и с тех пор не сделали друг другу ничего плохого. Я всегда мог на тебя положиться. Не знаю никого прямее, честнее и порядочнее, чем ты. Любой из присутствующих подтвердит – ты человек без подвоха.
Человек?!
– …Сегодня тебе тридцать девять лет. Поздравляю тебя с этим и умолкаю, пока никто не зарыдал. С днем рождения, дорогой Гойко!
– Что? – ахнула я тихо, а на самом деле очень громко.
Жозефина, сидевшая рядом, опустила руку на мое колено и прошептала: «Ну прости!»
Гоша чокался с гостями, принимал поздравления. Я тоже оторопело протянула в его сторону бокал. Дзынь.
Пока все засыпали именинника добрыми словами и пожеланиями, Жозефина и Паша в стереорежиме, с двух сторон пытались мне что-то втолковать. Было трудно сосредоточиться, в голове шумело, вино я выпила залпом.
– Я весной открываю магазин саженцев. Всякое там будет, и помидоры разные, и георгины. Уже и помещение снял, а мать моя продавцом встанет, она в растениях разбирается. Дело верное, дачники точно набегут! – это Паша говорил.
– Я просто хотела, чтобы ты пришла. А ты бы не пришла, если бы знала про его день рождения. Люстру реально недавно повесили! – а это Жозефина.
Мне очень хотелось их остановить, как-то выключить обоих.
– Назовите магазин «Побеги из Шоушенка», – предложила я ему.
– Ненавижу тебя, – сказала я ей.
Они замолчали, обдумывая мои слова. Я стряхнула с одного колена руку Жозефины, с другого – руку Павла (оказывается, он ее уже там пристроил) и медленно пошла на кухню. Можно, конечно, запрыгнуть в угги и умчаться в Нехорошую квартиру переживать позор, но здесь мой ребенок. Коварная Жозефина все предусмотрела.
А вот, кстати, и она. Вошла тяжелой поступью, разъяренная, с раздувающимися ноздрями. Пихнула меня на барный табурет.
– Хватит истерить! – приказала сестра Ж., которую мне в тот момент совсем не хотелось называть сестрой. – Не за что тебе меня ненавидеть.
– Конечно, – легко согласилась я. – Просто ты не хочешь целоваться с Борей, а бывать на его вечеринках хочешь. И тебе удобнее ходить туда со мной. Ну, как в клуб с некрасивой подружкой. Поэтому ты решила выставить меня идиоткой – некрасивые подружки для этого и нужны. Я только что поклонилась люстре и вручила имениннику восемь светодиодных ламп.
Выстрелом грохнула входная дверь.
– Идиотка! – подтвердила Жозефина мои слова. – Я могу ходить на вечеринки одна. Я не хочу, чтобы
– Нет, не нравится! – выпалила я. – Совсем даже не нравится. И он меня… подавляет своим равнодушием.
– Он просто взрослый. И честный – человек без подвоха, как Боря и сказал. Нет, он не будет за тобой бегать и отвечать на многозначительные СМС, туманы твои руками разводить. Ты сказала «нет», и он это понял как «нет». Ему, блин, тридцать девять лет, как мы выяснили.
– Да. А мне почти тридцать! Это тоже до фига!
– Ах, деточка, хотела бы я вас поддержать в этом заблуждении.
