В кухне, прямо на разделочном столе, сидел мамин жених Владимир Леонидович и тонким длинным пальцем тыкал в свой телефон. Вокруг скопилась толпа юных прозрачных людей. Они махали руками и кричали «бас» или «валторна». Владимир Леонидович на них не реагировал, иногда останавливал жестом – чтоб сразу не съели. Внизу, под раковиной, сидел Кузя на принесенной из комнаты подушке. Когда группа «Поддоны БУ!» начинала кричать слишком громко, он хватал Владимира Леонидовича за штанину и командовал:
– Make love, not war![5]
Судя по счастью на лице валторниста Гриши, именно он научил моего сына этой фразе. Мама крошила новый оливье как заправский Росомаха.
А дело было так. Владимир Леонидович, бегло поздоровавшись с нашим распространенным дуэтом, моментально вникнув в ситуацию и не выказав никакого удивления, взялся за телефон.
– У моей дочки Жени трое детей, – сообщил он мне. – И муж Дима.
– Это ее первый муж? – не удержалась я.
– Да, – Владимир Леонидович умел не поддаваться на провокацию. – И у него маленький бизнес – грузовые перевозки.
– Еще бы, – вредничала я. – Трое детей.
– У них, конечно, есть минивэн, – не моргнул карим глазом Владимир Леонидович. – Но нам же нужно что-то посерьезнее.
И он указал на группу «Поддоны БУ!». Им по-прежнему не на чем было ехать в клуб. Гоша звонил мне из аэропорта, где встречал английскую группу, и сказал, что в пять вечера вызовет им пять такси и будет молиться, чтобы водители испытывали личную приязнь к валторнам.
Зять Дима прислал Владимиру Леонидовичу короткое сообщение: «17.00, две машины на внутр. стор. Садового, контакт – Фаттах». И номер Фаттахова телефона.
Группу «Поддоны БУ!» сдуло ветром в гостиную, где они разместились вместе с матрасами и инструментами. Наверное, побежали настраивать гитары и чистить содой трубы. Марина громко пела – кстати, красиво.
Я забросила Марине свою косметичку и вернулась на кухню, где моя мама, та самая, что собиралась замуж, выкладывала селедку под шубой в хрустальную салатницу, оставшуюся после художника Шишкина в его серванте.
– Ладно, – сказала я. – Не такой уж плохой твой Леонидович, спутник Земли. Сейчас ребята уедут и поговорим. Три человека за столом или четыре – не так уж важно.
Мама взглянула на меня победно – будто всегда планировала, как придет в Новый год с незнакомым мужиком, а он найдет два автобуса для мультидуэта из Ялты и всех этим покорит.
А потом позвонили в домофон.
«Я внизу! – сказал голос Антона. – Как дела?»
И минуту спустя мой бывший парень Антон, пьяный ровно настолько, насколько позволяют приличия, стучал загорелым кулаком в мою дверь.
– Я – тебя – первый раз в таком виде вижу, – разводила я руками. – То есть второй. Первый раз был здесь же, когда Боря привез бордо.
Антон лучезарно улыбнулся и сделал нетвердый шаг в кухню. В тепле он стремительно терял координацию.
– Боря! – мечтательно произнес он. – Боря дома? Он так и не угадал, что я Брайан Джонсон.
Я взяла у Антона пакет из «Азбуки вкуса». Там были готовые салаты, роллы «калифорния», кумкват в сеточке, йогуртовый торт и немного качественного алкоголя – набор респектабельного холостяка.
– Бори нет, – вздохнула я. – А вот ты здесь. Ура.
– Я счастлив, что ты меня пригласила! – Антон уверенно взял меня за плечи. – Прораб пришел к моей сестре отмечать Новый год и хочет остаться у нас жить. Вот так вот, сестра завела сначала кролика, потом прораба. Мы с ними немножко выпили, и я пошел. Ты такая милая! Что бы я без тебя делал!
И Антон попробовал поцеловать меня в щеку, но попал в стену.
Неизвестно откуда появился Владимир Леонидович, поздоровался с Антоном, прислонил его к себе и увел в соседнюю, мою, комнату, повторяя что-то ободряющее. Перед ними в холле, будто волшебные джунгли, расступались участники группы «Поддоны БУ!». Марина сунула Владимиру Леонидовичу бутылку воды и потрепанную упаковку таблеток.
Мама достала из синего рюкзака блюдо с зелеными цветами и начала раскладывать на нем маленькие пирожки с мясом. Второе блюдо, с оранжевыми квадратами, предназначалось для сладких пирожков. В детстве, по крайней мере, было так – но тогда не было лор-врачей, музыкантов из Ялты и пьяных журналистов, пострадавших от вероломных прорабов и кроликов. Славные царили времена.
– Спит, – тихо сказал вернувшийся Владимир Леонидович про Антона. – Говорил в кулак, что он ведет свой репортаж специально для телеканала «Добрые люди».
– Это нормально, – махнула я рукой. – Болен телевидением.
– Понятно, – уверил врач Владимир Леонидович и склонил верблюжью голову.
– Хорошо, что спит в кровати, а не стоит под душем в пальто, – сказала я.
– А у нас телевизор есть, кстати? Как мы будем встречать Новый год? – встрепенулась вдруг мама.
– Ноутбук включим, – утешила я. – Не пропустим уж как-нибудь бой курантов.
– Дедушка Володя, давай опять играть в рыцарей! – пригласил Кузя. – Ты будешь лошадью.
– Как необычно, – ответил Владимир Леонидович. – Мне нужно вжиться в роль.
– Хорошо, вживайся, – согласился Кузя. – Я тебя понимаю как актер.
