В репетиционную комнату вошёл дирижёр Колер, попрощался с Раинским. “Так, мальчики, всем спасибо, все свободны, но Дениса я сейчас подстригу; видите, у него причёска длиннее нормы”, – дирижёр потрепал Дениса легонько по голове. Затем обратился к нему: “Ты уже не наш советский пионер, а прямо “хиппи” какой – то! Ты же знаешь, что с такой причёской нельзя петь. Тем более, на концерте ко дню 8 Марта! Что мне потом директор хора скажет? Что советские пионеры не похожи на советских пионеров, а носят джинсы, длинные волосы и не хотят быть похожими на старших товарищей-коммунистов, а только подражают всяким там “хиппи!”” Денис жалобно протянул: “Я не ношу джинсы, товарищ дирижёр, у мамы нет денег столько, чтобы их купить. Они целую зарплату её стоят. Вы меня только быстрее стригите, так как мне в секцию футбола надо успеть”. Дирижёр Колер взял чистую простыню у костюмерши и у неё же взял машинку для стрижки. Машинка для стрижки была старая и издавала громкий гул, как стиральная машина семидесятых годов. И под гул машинки для стрижки Колер расспрашивал Дениса о школе и о доме.
– Отец есть у тебя, Денис?
– Он умер, когда я маленьким был.
– Братья, сёстры имеются?
– У меня младший брат.
– Приводи его в хор, когда подрастёт.
– А он петь не любит, он футболом только занимается. Вы меня совсем налысо подстригли!
– Не совсем налысо, а так, как мне сказал директор нашего хора: спереди оставить в длину пять сантиметров, а сзади ничего вообще не оставлять! Ну, вот, вроде бы всё. Спереди как раз пять сантиметров… (Дирижёр облегчённо вздохнул и выключил машинку). Теперь иди в гримёрную комнату, там вымой голову в умывальнике. На шкафу возьми кусок банного мыла и чистое белое полотенце. Ты пойми, Денис, если тебя не подстричь, меня потом на партийном собрании отчитают и выговор объявят, а выговор я не хочу получить, мне до пенсии надо двенадцать лет работать. Я не хочу потерять работу. Денис уныло побрёл мыть голову. Вернулся через двадцать минут. От головы мальчика пахло банным мылом. “Теперь ты на настоящего пионера стал похож”, – улыбнулся дирижёр. “Можешь идти на футбол, только не забудь выучить слова новой песни и отработать партию первого голоса. Ты её поёшь вместе с Серёжей Кармоновым. Я имею в виду партию первого голоса, тональность твоя “ля мажор””, – добавил он, осматривая внешний вид Дениса.
Глава 3. “Серёжа Кармонов из Большого Детского Хора”, а также другие…
Шёл март 1980 года… Солист Большого Детского Хора, Сергей Анатольевич Кармонов, сидел в школьной столовой средней школы №76 и увлечённо пил компот из яблок. Это была обычная средняя школа, в которой он учился и в которой учились его друзья. Друзей у Сергея было много, так как он, всё-таки, пел в Большом Детском Хоре Центрального Телевидения и Всесоюзного Радио СССР, тем более, он был солистом хора! Школьные друзья Сергея любили потому, что он часто приносил им шоколад и жевательную резинку “Тутти-Фрутти”, которую ему дарили после концертов знаменитые певцы, артисты и даже члены Политбюро. Конфеты и шоколад ему порой дарили композитор Раинский и даже сам Иосиф Кобзон. Серёжа отдавал все эти сладости девочкам-одноклассницам и мальчикам-друзьям. Вообще, это был весёлый, игривый паренёк среднего роста, подвижный, со звонким ярким голосом. Из-за этого голоса Серёжу знала вся страна, весь Советский Союз. Знала по песням, которые он пел, будучи солистом Детского Хора. Песни хора каждый день включали для детей по радио; их пели в школах и во дворах, в спортивных секциях и в пионерских лагерях страны СССР.
Серёжа обладал приятной внешностью. Он был вежлив и аккуратен, поэтому его любили все, даже незнакомые дедушки и бабушки. С девчонками он гулял редко, а больше любил играть в футбол и много катался на велосипеде. Мама его работала табельщицей отдела кадров завода, а отец токарем на том же самом заводе… У Сергея была сестра, она обожала своего брата, и он любил её.
Итак, вернёмся в среднюю школу №76, первого Марта 1980-го года…
Серёжа допил компот из яблок, собрал тарелки в стопку и отнёс их на мойку. Его знала вся школа №76! Вот и сейчас повар школьной столовой тётя Таня увидела Сергея и закричала радостно: “Серёжа, Серёжа, возьми добавку компота, у нас ещё много осталось”. Он застеснялся, покраснел, смущённо ответил: “Спасибо, тётя Таня, я уже сыт”.
