Проштрафившийся директор стоит, мнётся и потеет. Бесцеремонно хватать руками продюсера, едва его увидев? Охранники мои, пара пугающего вида мордоворотов, поотстали в лабиринтах, потому я и вошла первая. Они, вернее один из них, через секунду взял директоришку, — именно так он и выглядел рядом с моим громилой, — своими лапищами за грудки и в районе загривка, приподнял и отставил в сторону. Больше ничего объяснять не потребовалось. Парни прекрасно знают, что здесь я — главная. Охранная компания, что взялась меня опекать на территории США, предварительно ознакомила с правилами. По ним за мной обязанность держать свою охрану в курсе, куда, зачем и почему мы движемся.
Надеюсь, Стив понимает, чего я добиваюсь. Как бы мне неприятны ни были грубые мужские приставания, — щибаль, даже ЮСон так не делал, — это мелочи. Привести мужичка в чувство, дать по голове (морально) и можно работать дальше. Но не воспользоваться ситуацией?
— Зачем вам это надо было? — Стив то ли не догадывается, то ли хочет провериться. Директор исчезает, условно прощённый, как можно быстрее, чтобы мы не передумали. Стив всё-таки уловил мой посыл и выгородил директора.
— Теперь он тебе обязан и знает, что если захочешь от него избавиться, продюсер возражать не будет, — объясняю очевидную для меня вещь. — Пусть бегает по одному щелчку твоего пальца. Понимаешь свою выгоду?
Понимает, судя по ухмылке. Это один из фокусов управления людьми. Чжу научил. Манипуляция людьми? А не надо незнакомых девушек за корму хватать! Должна я за это хоть что-то получить? Да просто обязана. Промах Фила конвертирую в зависимость от режиссёра. Он знает, что у меня в опале, а режиссёр его защищает. Так что старайся и чисть ему ботинки.
— Он что, всегда такой? — пора переходить к делу, но надо разобраться. — Актрисы на него не жалуются?
— Никто не жалуется, — отмахивается Стив. — Как-то благосклонно девушки к нему относятся. Он их своими приставаниями только забавляет и веселит.
— Давай Винкельхока посмотрим, — предлагаю и тут же останавливаю Стива, что потянулся к телефону. — Подожди, надо приготовиться.
Самое трудное в подготовке объяснить задачу одному из своих на английском. Иногда страдаю излишним перфекционизмом, можно и на корейском, но хочу скорейшего включения своих людей в процесс.
— Стив, заранее прошу. Я буду у вас исключительно наездами, так что с моими ребятами будешь сам разбираться. Просьба вот в чём: больше терпения, и если захочешь назвать их тупыми узкоглазыми обезьянами, то делай это не вслух.
Стив ржёт, в этом деле его не поддерживаю.
— Английский они знают весьма условно. Поэтому простыми фразами с ними разговаривай. Примерно так: возьми ту штуку, — и пальцем покажи, — и поставь туда, и опять пальцем. Сложные лексические конструкции употребляй, чтобы они знали, куда стремиться, но понимания не жди.
— Усложняете мне работу, мэм, — изображает фальшивую озабоченность Стив.
— Перестань! Ты — руководитель и обязан уметь обращать любую ситуацию на пользу дела.
Пока мы беседуем, мои парни и ребята Стива выстраивают диспозицию. Можно звать Арнольда.
Когда он входит в помещение, сбоку сзади от него резко бахает. Сначала я предлагала уронить что-нибудь тяжёлое, но Стив велел своим просто протащить туда звуковую колонку, через которую включили резкий звук в виде громкого хлопка. Надо отметить, что это не звук выстрела или чего-то такого. Особо это подчёркивала…
Арнольд не испугался. Он резко и ловко, как на шарнирах, оборачивается влево всем телом. Там группа парней возится с оборудованием и не обращает ни на кого внимания. Вполне адекватная у актёра реакция. Вот только неправильная, потому как человеческая.
Стив приглашает его за столик и после знакомства, начинаю втирать ему высшую политику.
— Арнольд, ты неправильно среагировал…
Ловлю себя на том, что я буквально наслаждаюсь аурой свободного общения в американском стиле, свободном от очень многих условностей. В английском отсутствует даже разделение «вы» и «ты». Сравнивать с азиатской многоступенчатой градацией общения, которое зависит и от пола, и от разницы возраста и других факторов статуса, просто невозможно. Тут и лексика, и глубина поклонов и сложные стереотипы поведения.
Актёр внимательно меня слушает. Отсутствие множества условностей не мешает ему воспринимать мои слова, как глас свыше. Плачу деньги, значит, заказываю музыку и танцую всех.
— Сейчас я покажу тебе, как ты обязан был среагировать, — прохожу к выходу, даю отмашку.
Громко хлопает, моё лицо остаётся неподвижным и непроницаемым. Не меняя положения тела, неторопливо поворачиваю голову, оцениваю обстановку, иду дальше однообразным механическим шагом.
За столиком поясняю:
