— Разочарование стоит ста тысяч долларов, да-да, — журналист говорит вроде про себя и вдруг огорошивает ХиГуна неожиданной новостью.
— А вы знаете, что юристы Агдан подали на вас встречный иск в сумме три миллиона долларов?
— Н-нет… — растерянно мямлит ХиГун.
— Вы в курсе, что президент нашей республики госпожа ГынХе очень благоволит к Агдан? — задаёт вопрос ещё один.
ХиГун в полном раздрае мотает головой. Только сейчас он догадывается, что вправе прервать летучую и неожиданную конференцию.
Кое-как они сумели отделаться от настырных журналистов. Но до сих пор ХиГун не может растворить никаким соджу ледянок комок страха внутри себя. Как он расплатиться, если новый суд приговорит его выплатить хотя бы половину этой огромной суммы?
8 октября, суббота, время 15:35
Агентство «Music Modern», неприметный кабинетик.
ЮнСок сидит за непритязательным столом, обладающим, тем не менее, всеми потребными атрибутами начальника средней руки. Компьютер, бокс для документов, селектор офисной связи с встроенными часами и другая офисная атрибутика.
Сторонний наблюдатель мог бы решить, что ЮнСок занят обычными текущими делами, если бы не вырвавшийся из него явственный вздох облегчения, когда он берётся за издающий птичьи трели телефон.
— Завтра? Где и во сколько?
— Перестань! Мне запись не нужна…
— Ладно, кумихо с тобой.
— Придётся самим выслеживать, — говорит ЮнСок уже сам себе, а не телефону. — Твои неприятности только начинаются, парень…
Перед тем, как уйти, записывает в блокнот ряд цифр, похожих на номер телефона.
12 октября, среда, время 09:35
Лос-Анджелес, «Коламбия пикчерс»
— Смотри, Стив, — о, небеса! Как же мне нравится эта простая форма общения. Только в Америке понимаю, как меня достают поклоны и лексические реверансы на каждом шагу. Хотя немного лукавлю, поклоны в мою сторону, которых намного больше, «терплю» с лёгкостью необыкновенной, хи-хи…
Показываю Робинсу тот клип с Амурой, где я играю роль её отображения в зеркале и подхватываю её песню.
— Сама песня в Америке не выстрелит, но наша цель другая. Мы с Намиэ только покажемся в кадре на экране перед корейской или японской молодёжью.
— Хочешь вставить в фильм зацепку для зрителей вашего региона? — проницательно догадывается Стив. Показываю ему большой палец.
— Подошедший голый терминатор просканирует удивлённых парнишек, сделает заключение, что детская одежда ему не подходит и уйдёт, — ухмыляется режиссёр.
— Хи-хи-хи, может выскочить примерно такое сообщение на внутренний экран: «Что за мелочь тут собралась, подростки какие-то?», — добавляю перчику в сцену. Стив начинает смеяться.
— А ещё добавлю кадр, где парни закрывают глаза девушкам и заставляют их отворачиваться, чтобы не пялились на то, что у него ниже пояса, гы-гы-гы… — Стив откровенно гогочет.
— Точно! — поднимаю руку, Стив свою и я хлопаю ладошкой о его ладонь. — Кстати, это соответствует нашему менталитету.
— Корейцев или японцев?
— В данном случае и тех и других.
Режиссёр пребывает в прекрасном настроении, самое время воспользоваться моментом и выполнить обещанное кое-кому.
— У меня просьба, Стив. Есть одна француженка, которой обещала роль в фильме. Не пугайся, — вижу, как тучка наползает на его лицо, — роль нужна второстепенная, хватит одного эпизода. К примеру, бармен, изготавливающий коктейль. Она вроде барменом когда-то работала. Ей даже платить не надо…
— Ну, это не проблема, — режиссёрское лицо проясняется.
Перед уходом напоследок вдыхаю особую ауру киномастерской. Разогретая аппаратура, сладковатый запах грима и пыли, сожженной мощными софитами, сигаретный дым.
13 октября, четверг, время 10:15
Агентство «Music Modern», репетиционный зал.
Девочки, старательно выполняющие все батманы, задаваемые командирским голосом высокой, красивой европейки, не обращают внимания на слегка приоткрывшиеся двери.
ЧжуВон осторожненько входит, скромненько встаёт у стеночки и ждёт. Ждать ему не в тягость. Настоящий мужчина даже при смерти не откажется поразглядывать красивых, легко одетых девушек, что старательно тянут стройные ножки вверх и красиво изгибаются. А уж молодого за уши не оттащишь.
Долго наслаждаться зрелищем ему не дают.
— Вы что-то хотели, мистер Ким? — на ЧжуВона смотрят ясные серые глаза. «Красивая девушка, красивые глаза, но Юна ярче», — думает ЧжуВон, прежде чем ответить.
— Вы мне нужны на полчаса. Срочно.
Мужу Агдан, второму лицу в корпорации и первому в её отсутствие, отказать невозможно.
— У меня в последний момент не сложилось с переводчиком, — медленно по-английски говорит мужчина, — а выйти на связь договорился именно на это время.
— А с кем говорить? Я только английский и немецкий знаю…
— Как? — ЧжуВон не может сдержать разочарования. — А Юна… госпожа Агдан говорила мне, что вы — русская.
На громкий смех Стесснер оглядываются все девушки. Ей приходится отвлечься, чтобы загрузить их снова, дать задание на полчаса свободных занятий.
