Последним артефактом значился «Кулон Арены Ираэля». Согласно лору игры, в эльфийской столице, Ираэле, есть Арена, победить на которой мечтают самые сильные бойцы всего Асхана. Не маги, именно бойцы, причём ближнего боя, в принципе не умеющие стрелять или метать. На мой вкус, располагать эту Арену именно у эльфов не самая лучшая идея, но разработчикам, конечно, виднее. Суть же Арены в том, что сражаться на ней приходится против себя самого, вернее, своей точной копии. Именно в этом и суть амулета — его носитель может на пять минут вызвать свою копию и вместе с ней пойти крушить врагов. Ограничений, разумеется, более чем дохрена. Во-первых, носитель амулета не должен быть магом и стрелком/метателем в качестве своего основного класса. Во-вторых, перезарядка амулета — семьдесят два часа. Ну и в-третьих, эта перезарядка именно амулета, а не бойца, использующего его. Нельзя использовать амулет на одном бойце, снять его, надеть на другого и использовать снова. Написано об этом так настойчиво, что я поневоле задумался, сколько гневных сообщений от игроков-идиотов пришлось перечитать администрации, прежде чем в описание артефакта добавилось это «в-третьих». Боюсь, что более чем достаточно.
Двенадцатый пункт награды ушёл на специальное рабочее место для наших артефакторов во главе с Кернисс. Не знаю, насколько удобно ей работать сейчас в тесной каморке, благо что не за актовым залом, за обычным столом с простейшей деревянной столешницей, но полагаю аналогия обычной табуретки и компьютерного кресла более чем уместна. Тем более, что по габаритам в каморку новый стол влезал идеально, к тому же его можно было перенести в любое другое место практически по щелчку пальцев, так что для новой артефактной лаборатории, что точно появится через пару апгрейдов Замка, что-либо другое приобретать не придётся. Да и негде будет приобретать, вряд ли мне позволят выиграть ещё раз.
— Мы готовы нач-ш-шинать, маш-ш-шар тубадагин, — оторвал меня от важного дела стаутаригер.
Вся бюрократия Королевства уже собралась в Зале, все шестеро, за исключением секретаря. Но Гома я им не отдам, самому нужен.
— Лорд, вы же понимаете, что нам понадобится секретарь? — словно прочитав мои мысли, спросил Ширшинах.
— И что ты предлагаешь?
— Гом мог бы взять себе уч-ш-шеника, — ровно ответил стаутаригер. — Он может, мы все можем и будем. К тому же, вести записи придётся не только нам, но и прочим различ-ш-шным дибидам на своих собраниях, так что ш-ш-штат секретарей в любом случ-ш-шае придётся расш-ш-ширять.
— И вы решили спросить меня, что я думаю об этом?
— Именно так, машар тубадагин, — взял слово счетовод. — Пока вы наш король, все важные вопросы Королевства просто необходимо решать именно через вас. А этот вопрос несомненно важен, надеюсь, вы не будете спорить.
— Не буду, — хмыкнул я. — Но раз этот вопрос относится к вашей компетенции, вам его и прорабатывать. Составьте план развития этой идеи, всесторонне обсудите, найдите оптимальные решения её реализации. В общем, не мне вас учить вашей работе.
— Мы займёмся, — кивнул Ширшинах. — Но у нас есть ещ-ш-шё вопрос.
— Правда, что ли? — делано удивился я. — А мне казалось, вы бессловесные исполнители приказов и поручений. Нет? Ну дела.
— Это машар тубадагин так шутит, — пояснил счетовод, видя на чернобородых лицах грезнака и шаренака, Надима и Лагербаха соответственно, растерянность и недоумение. — Придётся привыкнуть, именно такая у него порой манера общения. А вот если он начинает общаться через яхонтового, это он так злится, до такого лучше не доводить.
— И это знаешь откуда ты? — слегка пародируя магистра Йоду, спросил Лагербах.
— Просто я живу в Баг-Дааде намного дольше вас, — ответил Шандох. — Ну и один дракончик буквально позавчера отловил меня около таверны и, сильно смущаясь, предупредил о некоторых особенностях поведения, как он сказал, лорда. Ну а я просто запомнил и решил именно рассказать вам, чтобы не удивлялись.
— Но нормально ведь это ли, что такое говорим при машаде мы? — снова спросил, косясь в мою сторону, шаренак.
— Ну раз он сам, физически присутствуя рядом, ничего не говорит, значит нормально, — ответил ему грезнак, постаравшись отвернуться от всех изуродованной часть лица. Получалось плохо, синеющие рубцы справа так стали видны ещё больше.
— Если кто-то не говорит, это совсем не значит, всё нормально, — ядовито протянул Вашбад. — Причин для неговорения может быть достаточно много, он физической невозможности до клятвы терпения. Так что лучше всегда спрашивайте у собеседника спектр обсуждаемых при нём тем.
— А ещё лучше вернуться в конструктивные русло уже поднятой темы, — предложил я.
— А… можно? — осторожно спросил нотариус, смотря мне прямо в глаза.
— Нужно, — резко ответил я. — Давно бы уже закончили.
— Да, у нас есть вопрос, — снова взял слово Ширшинах. — Мы изучили Ш-ш-шактан и приш-ш-шли к выводу, что не всё в нём раскрыто в достаточ-ш-шной мере. В ч-ш-шастности, меры наказания за какое-либо, не дай Аркат, преступление.
— Ещё и преступления раскрытия порядок не обозначен никак, — добавил Лагербах.
