– Нас ждут два пути развития событий, – закончив пересказ разговора с Маугли Жиле по дороге в «домик в деревне», проговорил Сергей. – Первый. Если Тарзан-Маугли боится Шалико больше, чем меня, то он упадет на колени перед ним и расскажет о моей с ним беседе. По слухам, у бандюков есть свой «кодекс чести» и за это полагается смерть. В этом случае Маугли должен исчезнуть при всех раскладах, и его семья тоже. Второй. Маугли-Тарзан ничего не расскажет Шалико, и все останется по-прежнему. При первом варианте нас (вернее, меня) кинутся искать с усиленным старанием по всем возможным адресам, вспомнят о тебе, потеряют, найдут, что ты из Марчугов родом. Обязательно наведаются в «домик в деревне» – к бабке не ходи. А это значит, что завтра же мы должны свалить оттуда, предупредив соседей, что они нас не видели и не слышали. При втором варианте будет то же самое, но без рвения. Меня не перестанут искать уже никогда – после смерти Тамаза и Веселого. И опять же вспомнят про тебя. Уходить из Марчугов надо в любом случае. Сегодня еще переспим, а завтра съезжаем. Снимем хату в Москве, понаблюдаем за Маугли и, если все тихо, займемся «золотым Бичико».
– А нахрена он нам нужен, Бичико этот «золотой»? – спросил неожиданно Жила. И, поглядев на Сергея с удивлением, добавил: – Нам ведь Шалико нужен, а если мы этого тронем, вся эта куча говна завоняет.
– Да, Женек. Именно так, и это опасно. Но если мы лишим это дерьмо денег, то, во-первых, сделаем ему по-настоящему больно, во-вторых, без денег он – никто, обыкновенная гниль и блатная чесотка, а в-третьих – нам с тобой будет с ними полегче воевать. И главное – Шалико никак не ждет сейчас от нас этого хода, – проговорил не торопясь Сергей, глядя в лобовое стекло.
Тарзан-Маугли еще не знал, поэтому и Сергей не знал, что Шалико за бешеные деньги пригласил начальником охраны и внутренней безопасности своей империи какого-то бывшего начальника из бывшего КГБ Грузии Бадриа Зурабашвили. Именно смерть Тамаза с Веселым побудила Шалико пойти на это – раньше такое для вора в законе было невозможно и западло.
Была еще одна причина отклониться от блатных понятий и проявить вопиющую беспринципность. Шалико почему-то и вправду очень боялся Сергея Музыканта. Боялся с первого раза, как увидел его с балкона собственного казино.
Бадриа Зурабашвили сидел в своем новом, роскошном кабинете с изящной инкрустированной мебелью, с дорогущим ковром посередине, со сказочной зарплатой в кармане, со штатом сотрудников без ограничений, со свободным посещением своего рабочего места и с обалденной секретаршей в приемной и размышлял: «Если бы я хотел грохнуть Шалико, с чего бы я начал?»
Бадриа был толковым чекистом. Верой и правдой служил Родине. Но Родина вдруг отказалась от его услуг и раздвоилась, а он остался не у дел, никому не нужный и нищий. Он не был беспринципным человеком и прекрасно знал, кому пришел служить, но у новой жизни и новые принципы: «Ничего личного, я просто выполняю свои служебные обязанности», «Деньги не пахнут» и так далее. А обязанности свои он всегда выполнял на отлично и был серьезным профи в своем деле. Сослуживцы по прежней работе очень ценили Бадриа и как специалиста, и как человека, и по-свойски звали его по сокращенной фамилии «Зура» или «Зураб», что означает по-грузински «красный драгоценный камень».
Бадриа действительно был ценнейшим специалистом и твердым, как камень. А как говорится в народе, каков поп, таков и приход. Бадриа собрал вокруг себя очень нехилую команду бывших спецов и принялся перестраивать никуда не годную до него систему безопасности. Был у него и вновь созданный сыскной отдел, по большей части занимающийся сбежавшими с деньгами сотрудниками и партнерами. Что происходило дальше с теми, кого этот отдел находил, их не интересовало, и Бадриа тоже. Когда в среднереченской командировке застрелили Тамаза, Веселого и еще троих, Бадриа лично возглавил «следственную» группу и выезжал на место. Там он досконально разобрался в ситуации, изучил место преступления и, обнаружив лаз из барака в теплушку теплотрассы, определил по пеплу от сгоревшей бумаги, что парень – Сергей, по оперативному псевдониму Музыкант – ушел по тепломагистрали до ближайшей теплушки. Посещение теплушки подтвердило его подозрения.
Изучив все детали расстрела Тамаза и компании в ресторане, Бадриа окончательно понял, что это дело рук того же Музыканта – парня твердого, умного, с фантазией, но дилетанта. Исходя из этого, Бадриа и задавал себе такой вопрос: «Если бы я хотел грохнуть Шалико, с чего бы я начал?» Он понимал, что действия Музыканта – месть, но не имел ни малейших представлений о мотивах этой мести по понятным причинам.