— Да, что не так? — вслух спросил Рыжий и повернулся к парочке. — Или это тоже секрет?
Лукины занервничали. Они мялись, отводили глаза, пока более молодой, а, значит, все еще безрассудно-отважный Олежек не решился:
— Товарищ…господин милиционер. Они все не виноваты. Это я его сделал.
Рыжий неодобрительно посмотрел на рослого специалиста по Боингам.
— Нет, гражданин. Это не вы его. Так эксперты говорят. Но если вы настаиваете… Вы заявляете, что убили Поленко Леонида Серафимовича?
Молодой человек отшатнулся и побледнел:
— Убил? — видно было, что новость его поразила. — Его убили? Так как же это, он ведь его сам…Ударил…И потом гнался за нами, и замуровал…
— Выражайтесь яснее, Лукин, — у опера отлегло с души. Уж очень ему нравились смелые люди, которые, оставив семью и работу, впряглись за честь коллектива.
— Я имел в виду…Там, на фото…
Рыжий закатил глаза так, что позавидовала бы Марлен Дитрих:
— Про него позже, никуда не денется! Кого он ударил? Поленко в смысле.
— Давайте я расскажу, мальчик слишком волнуется, — вмешался инженер-отец. Сын с благодарностью посмотрел на папу, и Рыжий еще раз про себя подумал, как сближает семейный бизнес. В данном случае, поиски общего врага.
— Так вот. Мы его выследили. Он ставил машину в аккурат перед зданием школы. Мы, конечно, подумали, что он стал дедушкой.
— А почему не папой? — по привычке уточнил Рыжий.
С важным видом, будто Архимед студенту, инженер пояснил свою теорию:
— Только так. Ребенку прямая стыковка с Поленко рискованна. Для безопасного детства между ними должен был быть трансформатор в виде родителей. В любом случае, получалось — подлец прикрылся младенцем. Наше дело осложнялось.
Опер зачарованно внимал своеобразной логике технарей, почти не прерываясь на заметки в протокол. Видно были, что инженерный взгляд на расширение семьи его возбудил необычайно, но Рыжий держался. Сверившись с опросником, милиционер уточнил:
— Допустим. То есть вы планировали в отношении пропавшего нечто, что с ребенком не сочетается?
Лукин-сын вскочил со своего места и взволнованно заговорил:
— Поймите же, мы делали все, чтобы спасти честь! И наш враг должен был пострадать. Но детские слезы в наш замысел не входили! К тому же, имелись и другие слабые моменты: мы не сумели раздобыть два пистолета с ажурной чеканкой.
— А два зачем? — опер даже бровью не повел и спросил так, для проформы.
Молодой человек сделал меланхолическое лицо, которое могли бы воспитать только в Тарханах, и скорбным шепотом ответил:
— Чтобы стреляться. Чтобы был честный поединок. Знаете, такие с витым литьем по бокам.
Рыжий быстро упал на стол, чтобы скрыть в конце концов победивший его смех. Парочка задержанных тянула на матерых преступников так же, как потешные тюлени в цирке. Но долг есть долг, и расследования еще никто не отменял.
Спустя еще час удалось окончательно и бесповоротно установить следующее. В день педсовета инженеры пришли к коронному выводу, что Поленко в школе живет, ибо торчит в ее стенах постоянно. Наверное, опять организовал что-то зловредное и снял в беззащитной гимназии помещение под офис. Негативы злополучной фотографии было решено искать там, как стемнеет. Негодяя караулили до самой ночи, сидя в кустах напротив парадного, и таким образом разжились информацией от выходящих из здания учителей. Те громко обменивались репликами о странном директоре-камикадзе, и Лукиных озарило: новый начальник — это и есть Леонид Серафимович. Около полуночи их жертва четким строевым шагом, пусть и давая изрядного кругаля, проследовала за ограду в направлении большой улицы. Машина осталась на стоянке, что косвенно подтверждало догадку об основном месте жительства негодяя.
В боковом окошке у входа горел свет, и инженеры справедливо рассудили, что в школе имеется охрана и часовой на посту. Вооружившись безусловными аргументами — легендой о потерянной сменке и бутылкой водки — мстители двинулись в здание. Секьюрити действительно вскоре обнаружился, практически в виде заливного: жирно блестя щеками, он неподвижно лежал на столе весь в завитках морковки. Уговаривать спящего не пришлось, и чисто из сострадания Лукин старший положил в карман его брюк припасенную четвертинку, для утренней профилактики. Потом отец и сын довольно быстро нашли кабинет директора. А вот дальше в их жизни опять наступила черная полоса. В ставке было пусто, то есть абсолютно и совершенно никаких следов пребывания Поленко там не наблюдалось. Разочарование помутило разум, и Олежек совершил необдуманный поступок: в гневе написал директору записку, чтоб, значит, отдал все по-хорошему, потому как по-плохому они уже еле сдерживаются. Но это только пока.
