Бездыханный Афонькин поступил к врачам в аккуратном черном мешке без признаков жизни. Глубокие тона мозга у пострадавшего отсутствовали, вегетативное состояние было на лицо: охранник напоминал кабачок на грядке и ничего более. Происшествие случилось в пятницу, в красный день знаний, и эксперты в честь праздничка не стали долго рассусоливать. Умер — значит умер. Быстро накатав нелестное для Поленко заключение, старший смены сдал тело в морг и пошел прогуляться по бульварам, где на каждой лавочке теперь не сидело по няньке или мамаше с противным ребенком. Все учились, и судя по всему, эксперту это тоже бы не помешало.
Если бы врачи знали Афонькина при жизни, его овощной вид не ввел бы их в заблуждение. Четвертинка беленькой, презентованная инженерами, стала той последней каплей, которая и лошадь бы убила. Еще до столкновения с битой охранник ощущал некоторое недомогание, ломоту в коленях, зато голова у него не болела. Ибо болеть в ней было нечему. Глубокие тона проскакивали по краешку этого монолита крайне редко и то нужен был очень чувствительный энцефалограф. Когда Вольдемар после всех испытаний очутился в прохладном и тихом месте, всего спустя пару часов жизнь стала к нему потихонечку возвращаться. И тут же вылезать обратно, потому как мороз крепчал, а одежды на мужчине не было никакой, кроме клеенчатого номерка на пятке. Как всегда, спас случай, а именно чисто по случайности в морге дежурил ленивый санитар, который корпел над учебниками в медицинский вместо того, чтобы раскладывать своих постояльцев по холодильникам. С каталки Афонькину было выбраться легче.
Санитар был медик от Бога, при этом в него и прочее нематериальное он категорически не верил. Не падая в обморок при виде отжившего покойника, он со вздохом оторвался от литературы, нашел и померял клиенту пульс и выдал ему пижаму из личных запасов. Затем вызвал неотложку. Девица в диспетчерской долго с санитаром бодалась, не желая отправлять машину туда, откуда не возвращаются, но милосердие победило. Афонькин еще был не совсем стабилен, то и дело проваливаясь в бессознательное, и приехавшие веселые врачи отправили его прямиком в областную, где местные не шибко радовались такому тяжелому подарку без документов — как никак, Вольдемар уже один раз умер.
Эксперты о внезапном воскрешении человека с пробитым черепом узнали первыми. Были написаны, выверены и посланы наверх весьма крепкие объяснительные, где специалисты особенно напирали на то, что и в современном мире остается место для чуда. Иначе, как волшебством и аномалией это назвать было нельзя. По всем медицинским и физическим канонам Афонькин давно должен был жить только в памяти своих друзей и близких, а он уже открывал глаза и просил добавку тефтелей на обед. Когда больной начал жевать спиртовые салфетки и изучать зеленочную этикетку на предмет содержания алкоголя, завотделением не выдержал и решил, что выздоровление наступило бесповоротно.
Следователь попытался опросить Афонькина еще несколькими днями ранее, но речь к пострадавшему пока не вернулась. Повторную встречу отложили на потом. Катанину, вечно где-то носящемуся, об изменении обстоятельств сказать забыли, а Рыжий все узнавал только от своего непосредственного начальника Виталия. Таким образом, весть о живом Вольдемаре отправила на освободившуюся койку милиционера, который не перенес столь сильных впечатлений. Производственная травма, с кем не бывает.
К моменту поимки Поленко охранник уже мог и хотел поговорить. Оказалось, проснувшись поутру после их с директором разговора, Афонькин прямо-таки горел рвением. Горело, как в плавильном цехе, у него внутри. Заметив шкалик беленькой прямо у себя в нагрудном кармане, он зауважал начальство еще больше, опорожнил пузырек и дальше некоторое время ничего не помнит. Ближе к полудню, когда он очнулся повторно, над ним стоял друг и товарищ, и даже брат по посиделкам, Леонид Серафимович. Он попросил подойти к его автомобилю, проверить, все ли там в порядке и не околачивается ли кто вокруг дорогого внедорожника. Директор даже любезно предложил Афонькину свою куртку. Охранник вышел, отогнал от машины двух подозрительных типов с перекошенными мордами, а потом решил посвистеть и заложил для этого руки в карманы. Это так надо, оно все взаимосвязано. Еще хорошо перед свистом полузгать семечки, но их не было. Так вот, в карманах он нашел клочки какой-то бумажки. Там всего четыре части было, минут десять ушло, чтобы их соединить. В брюках у него как раз нашелся обрывок скотча. И все равно оставалось непонятным, что это за "верни по-хорошему", "тебя ждет страшное" и так далее. В общем, когда директор подошел, на Вольдемара напало чувство юмора, и поскольку это было впервые, как и многие дебюты неудачно закончилось.
