– Так позвоните ему. – Мужчина улыбается. – Осторожность в наше время не помешает.
– Если вы не возражаете, я так и сделаю.
Она закрывает дверь и идет в гостиную. Сквозь окно ей виден рабочий. Но, как и всегда, телефон ее мужа отключен.
– Майкл, ты можешь перезвонить? Пришел какой-то мужчина, чтобы что-то сделать с замками. Ты никогда не предупреждал меня о его приходе.
Сэм кладет телефон и возвращается к входной двери.
– Ну что, всё в порядке? – бодро спрашивает мужчина.
– Я не смогла дозвониться. Если не возражаете, можно я посмотрю бумагу?
– В офисе говорили, что он приходил в начале недели, – говорит мужчина, протягивая ей бумагу. – Кажется, это было во вторник.
На следующий день после отъезда Филиппа. И через два дня после того, как она рассказала его брату о том, что в доме кто-то есть. Только Майкл ведь об этом ничего не знает… Или знает?
– Видите? – продолжает мужчина. – Вот его подпись.
Сэм смотрит на бумагу. Он прав. Подпись действительно Майкла.
– И что, еще раз, вы собираетесь делать?
– Установлю новые боковые ворота, поставлю последнюю систему сигнализации, новые замки на двери и окна. – Он бросает взгляд на дом. – То есть сейчас сюда могут зайти все кому не лень, так? А в это время года вы вполне можете быть где-то наверху, с открытой задней дверью, и кто угодно, включая убийцу с топором, может спокойно войти внутрь. В таком большом доме вы можете этого вообще не заметить. Ведь это же ваш муж, по-моему, говорил что-то об ограблении?
– Не об ограблении. – Сэм заливается краской. – То есть не совсем…
– И тем не менее, миссис Эсмонд, как я уже сказал, осторожность никому не помешает. Особенно в наши дни. Некоторых придурков совсем не интересуют кражи. Они тащатся от осознания того, что находятся там, где им находиться не положено.
– Так какого черта он нам ничего не сказал?
Нетрудно догадаться, что это говорит возмущенный до глубины души Куинн.
– Я серьезно, – продолжает он, оглядывая сидящих в комнате. – Филипп Эсмонд с самого начала знал об этом завещании, но так и не удосужился упомянуть о нем. Ни словом.
– Но как это все взаимосвязано? – интересуется Верити. – Филипп вообще не мог поджечь дом, потому что в это время находился посреди гребаной Атлантики.
– А мы в этом
– Ну, знаешь… – Эв краснеет.
– Вот тебе и «ну».
Я поворачиваюсь к Сомер.
– Когда вы говорили с Филиппом в первый раз?
– В четверг днем, сэр. Вскоре после пожара.
– Отлично. А вы можете еще раз проверить координаты этого спутникового телефона? Так, на всякий случай.
В этот момент у Эверетт открывается второе дыхание:
– В любом случае почему Филиппу надо было уничтожать это место? Ничто не говорит о том, что он нуждается в деньгах.
– Даже сто штук и даже при сложных процентах когда-нибудь заканчиваются, – замечает Асанти. – Особенно при его способностях тратить деньги.
В этом он прав – речь не только о новехонькой яхте, но и о его беззаботном образе жизни, и при этом без всяких видимых средств к существованию.
– Может быть, все и так, – мрачно заявляет Бакстер, – но это, черт возьми, дает мотив Майклу, не так ли?
И он тоже прав: поджог дома решил бы раз и навсегда все его финансовые проблемы. Но смог бы он на это решиться? Решиться на то, чтобы сжечь здание, столь тесно связанное с его чувством собственной идентичности и, образно говоря, с ощущением своего места под солнцем? По мне, так это очень непросто. Даже если бы внутри не было членов семьи. Даже если бы я был в это время на расстоянии пятидесяти миль.
– А почему бы мне не спросить об этом его самого? – предлагает наконец Сомер. – Я имею в виду Филиппа. Могу ему позвонить…
– Нет, – говорю я. – Надо встретиться с ним лично. Я хочу знать, как он на это среагирует. Но, прежде чем вы туда отправитесь, позвоните в «Ротерхэм Флеминг и Ко.». Я хочу знать все, что они готовы рассказать об Эсмондах.
– Скорее всего, они скажут, что это конфиденциальная информация… – У Сомер на лице написано сомнение.
– Знаю. Но за спрос денег не берут. – Я осматриваю сидящих в комнате. – У кого-нибудь еще есть что-то новое или полезное?
– Звонил Чаллоу, – сообщает Гислингхэм. – По поводу отпечатков пальцев на гаражной двери. Большинство из них принадлежат Майклу и совпадают с теми, что найдены в кабинете; но есть и другие. И, для вашего сведения, ни один из них даже отдаленно не напоминает отпечатки Йюрьена Кёйпера.
– Мне позвонил из Оксфорда друг Майкла, с которым мы пытались связаться, – сообщает Эверетт. – Он мог бы встретиться со мной сегодня днем, но, к счастью, будет на месте и завтра утром.
Она даже не удосуживается объяснить, почему вторая половина дня сегодня не подходит, потому что ответ нам всем хорошо известен. Надо будет поискать в ящике черный галстук.
– Могу я вам чем-то помочь? Вы хотите увидеть кого-то из резидентов?
Санитарка в приемном покое дома для престарелых улыбается аккуратной профессиональной улыбкой, которая совсем не затрагивает ее глаз.
Сомер достает удостоверение.
