Выхода нет полностью

К.Г.: Это очень важно. Я сейчас перешлю вам фото. Фото человека, которому принадлежит телефон. Посмотрите на него и скажите, когда вы могли подхватить этого человека.

Т.Ф.: Столько шума из-за какого-то пустячного телефона, но, как скажете…

Пауза. Раздается сигнал поступившей почты. А, ну да, я помню этого парня. Он сел на Грейт-Куин-стрит. Я еще подумал, что он живет в одном из тамошних отелей.

К.Г.: А когда это было?

Т.Ф.: Ну и вопрос… Точно пару недель назад – со всеми этими праздниками и так далее…

К.Г.: Второго, во вторник? Или третьего, в среду?

Т.Ф.: Скорее всего, в среду. Да, теперь вспомнил. Я с утра был записан к врачу, поэтому выехал позднее, чем обычно. Он был одним из первых пассажиров.

К.Г.: А во сколько вы его посадили?

Т.Ф.: Где-то в полдень.

К.Г.: А вы не помните, где он вышел?

Т.Ф.: На Виктории. На вокзале, а не на автобусной станции.

К.Г.: А он не говорил, куда направляется?

Т.Ф.: Неа. Он вообще со мной не разговаривал. Все время таращился на что-то в телефоне. Скорее всего, тогда он его и выронил.

К.Г.: Он был с багажом?

Т.Ф.: Не, только с одной из этих выпендрежных сумок для лэптопа. Думаю, что он не планировал останавливаться там, куда ехал.

– Как только мы поняли, где искать, то сразу же обнаружили его, – это говорит Бакстер на утреннем совещании. На экран он вывел изображение – запись с камер наружного наблюдения на вокзале Виктория во второй половине дня 3 января. Обычное крупнозернистое изображение, но сомнений нет – это действительно Эсмонд.

– Вот он садится на поезд в четырнадцать тридцать до Брайтона, – изображение меняется. – А это он после того, как сошел в Брайтоне в пятнадцать двадцать четыре. В городе провел два часа, а в семнадцать сорок вернулся на вокзал, чтобы сесть на поезд в семнадцать сорок шесть до Лондона.

– Брайтон? – подает голос Куинн. – А какого хрена он там делал?

– Если бы я знал, – отвечает Бакстер. – Пока у нас нет ничего, что говорило бы о его связи с Брайтоном. По крайней мере, в «Фейсбуке» об этом ни слова.

– А мы уверены, что он вернулся в Лондон, а не сошел где-то по дороге?

– Например, в гребаном Гатвике[77], – бормочет себе под нос Куинн, который прекрасно знает, что мы проверили все порты и аэропорты, но тем не менее не может сдержаться.

– Пока мы еще не обнаружили, как он вернулся на Викторию, – говорит Бакстер. – Там, прямо перед Хэйвордс-Хит, поезд сошел с рельсов, так что пришлось подтягивать подъемное оборудование, прожектора и бог знает что еще. И все замерло на два часа. Поезд добрался до Лондона только после девяти, и на вокзале царил полный хаос. Так что мы все еще отсматриваем записи.

– Отлично, – говорю я, – продолжайте. Нам надо точно выяснить, куда Майкл Эсмонд направился той ночью. Пусть даже он просто вернулся в тот же самый паб.

Я поворачиваюсь к Эверетт, которая слегка краснеет.

– Я только что говорила с этой организаторшей, босс. Боюсь, что она запудрила нам мозги. Она все еще думает, что это был Эсмонд, но он сидел спиной к ней, поэтому она не уверена на все сто. Как я поняла, она узнала куртку, но лица его не видела.

– Твою мать! – восклицает Куинн. – Да кто вообще обращает внимание на эти гребаные куртки?

В глазах Сомер можно прочитать: «Уж чья бы корова мычала…», но все предпочитают промолчать.

– Одно мы знаем точно, – говорю я. – Эсмонд совершил свою таинственную поездку в Брайтон всего за несколько часов до того, как вспыхнул его дом. И я не собираюсь считать это простым совпадением, пока мы этого не докажем.

Все кивают и обмениваются быстрыми взглядами: сотрудникам хорошо известно мое отношение к всяческим совпадениям.

– Нам надо связаться с полицией Сассекса и проверить такси и автобусы – может быть, удастся выяснить, куда направился Эсмонд со станции. Куинн, почему бы вам этим не заняться? Морской воздух отлично прочищает мозги. – Раздается несколько смешков, но сегодня он их заслужил – все утро вел себя как чмо. – А еще лучше, если вы прокатитесь туда на вашей новой роскошной машине…