Эмма осознала, что он не спит, и хотела встать, но Киллиан ловко перевернулся и оказался сверху неё. Свон сглотнула, стараясь не смотреть в его глаза и попыталась вырваться. Но у неё тщетно получалось, Киллиан оказался сильнее.
— Может, ты меня уже отпустишь, наконец?
— Да, нам тоже интересно, что ты делаешь с нашей дочерью?! — голос Дэвида раздался так неожиданно, что Крюк едва не упал с дивана.
Он отскочил от Эммы, которая сразу встала и еще долго не могла понять, что здесь делают родители. Мэри Маргарет покачала головой, смотря, как муж изменился в лице, а затем подошла к кроватке, в которой захныкал Нил. Она взяла его на руки, обняла и поцеловала, потому что очень соскучилась. Но вспомнив, что они все еще ждут ответа, повернулась к Джонсу.
— Пап, мам, вы же должны были только вечером приехать? — спросила Эмма.
— Должны, но твоя мама соскучилась по малышу, — сказал Дэвид, все ещё испепеляя взглядом Джонса. — Видимо не зря мы вернулись.
— Ладно, Дэвид, перестань. Эмма уже взрослая женщина, — вступилась за дочь Мэри Маргарет.
На шум спустился Генри. Он сонно протер глаза, а затем несколько раз моргнул, чтобы убедится, кто перед ним стоит.
— Ба, деда, а чего так рано вернулись? — спросил Генри.
— Сын весь в мать, — сказал Киллиан, за что и получил удар локтем от Эммы.
Мэри Маргарет улыбнулась при виде внука. Она соскучилась по всем, хотя была рада отдохнуть. Но все-таки она понимала, что с семьей ей намного спокойнее, ведь им с Дэвидом пришлось на двадцать восемь лет расстаться с Эммой. Они не видели, как она росла, как сказала первое слово, когда пошла в первый класс. Эмма была сиротой. Почти каждый год, она меняла приемные семьи, а когда она выросла и вовсе жила в детском доме, где все постоянно подшучивали над ней. Миссис Нолан сразу, при первой с ней встречей, почувствовала некую связь, хотя не придавала этому никакого внимания. Она всегда была привязана именно к Генри. Как его учительница, всегда старалась ему помочь, видя, что в его семье не всё гладко. Он доказывал ей, что она Белоснежка, а тот мужчина, который уже много лет лежал в коме — Прекрасный Принц и её муж. Трудно было поверить десятилетнему мальчику, фантазия которого разыгралась из-за книги сказок, которую она сама же и дала Генри. Но все оказалось правдой.
Дэвид продолжал ворчать, поэтому Мэри Маргарет положила Нила в манеж, давая игрушку, с которой он тут же стал играть. Она отвела мужа в сторону, чтобы его успокоить и доказать, что ничего страшного не произошло. Да, он на операцию «Счастливый конец для мамы» согласился только из-за Генри.
— Кажется, идея уехать на выходные была всё же плохой, оставив их наедине, — сказал Нолан.
— Дэвид! — крикнула Мэри Маргарет, понимая, что он сболтнул лишнее.
Эмма, ничего не понимая, посмотрела на родителей, затем на схватившегося за голову Киллиана и на застывшего на месте Генри. В её голове родились неоднозначные мысли, а затем все картинки собрались в один пазл. Всё это было подстроено, а Киллиан просто-напросто воспользовался ситуацией. Еще вдобавок ко всему они вплели в это Генри.
— Что значит «оставив их наедине»? — спросила Эмма.
— Эмма… — начал Киллиан.
Ему не нравилась вся эта ситуация, он не хотел, чтобы любимая ссорилась с родными и злилась на них. Он никогда не встанет между ними.
— Помолчи, Крюк, — шикнула на него Эмма.
Она была зла. И в глазах родителей появилось сожаление. Дэвид решил прекратить раздувавшуюся ссору. Он подошел к Эмме, но она отстранилась.
— Эмма, мы хотели как лучше, — произнесла Мэри Маргарет. — Хватить закрываться от любви…
— Кого любить я сама решу, — сказала Эмма, повернувший к Джонсу. — А тебе я запрещаю общаться с моим сыном.
— Мама! — возмутился Генри.
Эмма ничего больше не ответила, направилась к двери. Она покинула лофт, даже не взяв с собой куртку, а на улице было прохладно. Ей нужен был свежий воздух, чтобы обо всем подумать, сделать какие-то выводы. Она осталась в Сторибруке лишь ради родителей и Генри, хотя намеревалась вернуться в Нью-Йорк. Она считала, что там им с Генри будет лучше, но она теперь не вправе лишать его возможности иметь семью. Сейчас она размышляла даже над тем, чтобы одной уехать, зная, что о сыне позаботятся. У него же есть Реджина, растившая как-никак десять лет. С другой стороны, уехать значит бросить родных, о которой все время мечтала.
Больше всего она злилась на Киллиана, который говорил, что ему можно верить, что он не предаст. Но сам стал приятелем отца, втёрся в доверия к её сыну и матери. Хотя она еще сомневалась в правильности своих действий. Столько времени избегать Киллиана, а он не сдавался, все время старался быть рядом, стал опорой для Генри, иначе он бы не стал каждый день его расхваливать. И даже родители решили свести её с Джонсом. Хотя она должна была признать себе, что вчерашний поцелуй и утренняя сцена, что-то вновь зародили внутри нее. Возможно, это были чувства к нему, которые она так тщательно скрывала.
