Даю себе слово, что тут же попрошу водителя развернуть машину и поехать по выученному адресу, если Максим ответит. Напишет что угодно. Поеду, даже несмотря на то, что завтра рано утром мне нужно быть на фотосессии. Поеду, если он даст мне знак о том, что хочет меня видеть. Если он сейчас не занят своей знакомой настолько, что у него нет времени взглянуть на экран телефона.
И как же предсказуемо — машина останавливается около моего дома, а телефон всё ещё не издаёт ни единого звука. Знаю, что сама всё испортила. Вылезаю из машины и попадаю под холодный ночной ветер. Низ платья начинает развеваться, и мне приходится придерживать его свободной рукой. И зачем я только его надела?
Поднимаюсь на свой этаж и захожу в квартиру. Поездок на сегодня достаточно — закрываю входную дверь и иду в душ. Телефон беру с собой. Ничего не могу с этим поделать.
Выхожу из душа с опухшим от слёз лицом, потому что вдруг ловлю себя на мысли о том, что Максим сейчас, скорее всего, отлично проводит время с этой своей знакомой, и начинаю плакать. Протираю ладонью запотевшее зеркало и вижу свою татуировку. Маленькая волна, которая по своей глупости отбилась от большого океана и теперь начинает засыхать. Никогда не буду советовать людям делать парные татуировки, потому что мне до сих пор хочется взять и вырвать её из своей груди, чтобы не видеть никогда. Но она же моя.
Я надеваю его толстовку, которая так и осталась у меня. И уже не важно — не заметила я её среди своих вещей или просто не хотела возвращать. А пока телефон до сих пор молчит, я иду на кухню, чтобы обмануть свой мозг ещё сильнее. Выпиваю пару глотков виски и запиваю большим количеством колы, чем следует. Хочу почувствовать запах крепкого алкоголя, смешанного с духами Максима, и убить себя этим ещё больше. Я заслужила это ещё в тот момент, когда решила, что мы должны расстаться.
Забираюсь под одеяло и утыкаюсь носом в плотную ткань толстовки, которую не могу позволить себе постирать и потерять любимый запах. Телефон молчит, а я всё ещё готова сорваться и поехать на другой конец города. Хотя ему сейчас на хрен не нужна моя готовность.
01:00 — я пытаюсь уснуть и не пропитать подушку своими слезами насквозь. Получается трудно.
02:00 — пишу ему новое и последнее сообщение, слова которого повторяю каждый день. «Прости меня, пожалуйста». Сообщение доставлено, но не прочитано.
03:00 — невыносимо уснуть, когда нужно проверять свой телефон каждые пять минут. Знаешь, если бы меня попросили изобразить любовь, я бы нарисовала тебя.
14 июня, четверг
Моим самым любимым приёмом пищи всегда был завтрак, когда в квартире светло, организм медленно и приятно начинает пробуждаться ото сна и можно съесть любую сладость, не заморачиваясь. Но особенно сегодня поедание остывшей каши вызывает у меня отвращение. Без интереса листаю ленту новостей в телефоне и вижу, что Майами отметил меня в публикации. Открываю фотографию. Она чётко создаёт впечатление того, что мы не спеша прогуливаемся где-то в парке, хотя сделана была около нашей студии. Противно смотреть на свою улыбку. Противно думать, что эту ложь увидит Максим.
За полчаса до выхода из дома звонит телефон. Смотрю на экран и вижу, что это мой менеджер. Во мне успевает мелькнуть надежда на то, что фотосессию отменили, и я могу остаться дома.
— Привет, Крис, — говорит он. — Не забыла про фотосессию?
— Нет, как раз собираюсь выходить, — отвечаю ему и разочарованно закатываю глаза.
— Послушай, у нас ЧП.
— Что случилось?
— Родион у себя в профиле наболтал всякой ерунды о тебе.
Я вздрагиваю, услышав его имя. Единственное чувство, которое он оставил у меня внутри — это страх. Я не хочу снова вытаскивать это недавно потухшее чувство и класть перед ним на красивую тарелочку, чтобы он поливал его бензином и поджигал на моих глазах. Я не выдержу.
— Написал, что… Слушай, мне даже как-то неудобно тебе это говорить.
— Максим, что там? — настаиваю я.
— Короче, он написал, что ты изменила своему бывшему парню с Максом, а потом Максиму — с Терновым и Майами. Посыл в том, что ты такой себе человек, но этого никто не видит.
— И что теперь? — обречённо спрашиваю я.
— Мы не уверены, что он вообще в городе, Крис. А на звонки он не отвечает, на связь не выходит. Но с другой стороны — это видели уже очень многие люди. И пока мы будем решать, что с этим делать, твоя главная задача — не давать никаких комментариев на эту тему. Игнорируй все вопросы, не отвечай никому.
— Я поняла…
— И не допусти того, чтобы тебя видели с кем-то из участников этой истории. Лучше тебе вообще не видеться ни с кем из них. У тебя получится, Крис?
— Да, да, всё сделаю.
— Молодец. Если нужна будет помощь — звони, я всегда на связи, ты знаешь. И мы сделаем всё, чтобы решить эту ситуацию.
— Хорошо, спасибо, Максим.
Я отключаю вызов первая и тут же нахожу этот самый пост Родиона. Мне требуется на это несколько секунд, хоть я никогда в жизни не заходила к нему. Читаю и чувствую, как пальцы с каждым прочитанным словом начинают дрожать всё сильнее.
