Он решил вернуться домой другой дорогой и пошел по своему обычному маршруту. Дома на Мусеокату он поднялся на лифте и стал искать ключи, как вдруг увидел, что дверь приоткрыта на несколько миллиметров и из квартиры на площадку проникает свет. Он присмотрелся внимательнее и заметил на краю дверного полотна две большие вмятины и вертикальную трещину. Констебль приложил ухо к щели между дверью и косяком. Внутри были слышны быстрые шаги, скрип и иногда резкая речь. Сердце у Аско заколотилось. Он попытался найти пистолет, но почувствовал слабость и понял, что в таком состоянии толку от оружия будет мало. Тогда он взбежал по ступенькам вверх на площадку перед дверью на чердак и сел, чтобы успокоиться.
Аско смотрел на дом, стоявший на другой стороне улицы. Углубления для окон в его мансардном этаже напоминали лестничные площадки на пологой металлической крыше. Прямо напротив располагалось широкое окно, из которого лился холодный, яркий свет. Помещение не было похоже на жилое. В нескольких местах стояли неподвижные фигуры, и Аско подумал, что это, возможно, мастерская скульптора.
Он задумался, как это окно со статуями выглядит при дневном свете. В светлые месяцы во второй половине дня лучи солнца проходят над домом и падают на фасады домов на противоположной стороне, а ясными вечерами они горизонтально освещают верхние этажи домов.
Аско сделал несколько глубоких вдохов. Он расстегнул сумку и нащупал пистолет. Затем рука наткнулась на пластиковую папку — он совсем забыл про нее и все время носил документ с собой. Аско достал кармашек и поднял к свету, падавшему из окна. Через прозрачный пластик он разглядел какую-то схему и мелкий текст, разбросанный то тут, то там. Пометки были очень бледными, и он не смог их разобрать. Аско повернул папку другой стороной и стал разглядывать ее. Это оказалась лицевая сторона того документа, который он нашел в вещах отца и о котором совершенно забыл. Именно из-за русского текста он положил документ в сумку.
Аско убрал папку и взял в руку пистолет, но не стал доставать его из сумки. Он прислонился к окну на лестничной площадке. Мусеокату внизу казалась длинной и узкой. На ней виднелось несколько пятнышек — редкие прохожие, казалось, растворялись на фоне черной брусчатки.
Вдруг Аско ощутил запах своего дома. Это была смесь камня и сухой древесины. В прошлый раз он обратил внимание на этот запах тогда, когда еще только ходил смотреть свою нынешнюю квартиру и раздумывал, переезжать ли в нее. Теперь он снова видел дом глазами постороннего наблюдателя. У него в доме больше не было непрошеных гостей, преступников, вероятно копавшихся сейчас в вещах и бумагах его отца, которые он и сам-то еще не успел даже посмотреть. Аско крепче сжал в руке пистолет.
Именно в этот момент он кое-что понял. Может быть, эта бумага у него в сумке…
Аско снова достал пластиковый кармашек и повернул его так, чтобы свет из окна соседнего дома падал под нужным углом и освещал пометки на обратной стороне. Затем он попытался разобрать надписи. Маленькие обрывки текста казались неясными каллиграфическими фрагментами. Многие из них были вписаны внутри нарисованных квадратиков.
Аско снова положил папку в сумку. Он решил сидеть на месте и ждать, когда преступники уйдут. Констебль знал, что ему надо позвонить комиссару Маркканену и вызвать подкрепление. Достаточно короткого текстового сообщения. Но он этого не сделал.
Проходили секунды и минуты. Он расстегнул кобуру и взял пистолет в руку, удерживая большой палец на предохранителе. Из его квартиры время от времени доносился шум.
Наконец Аско услышал, что злоумышленники вышли на лестницу. Он подождал с минуту, сбежал к себе на этаж, вошел в квартиру и стал обходить комнаты с пистолетом наготове на случай, если кто-то из незваных гостей еще не ушел. Квартира была в том же состоянии, что и две другие, которые он осматривал после того, как в них побывали взломщики. Содержимое книжного стеллажа сложено на столе в гостиной, часть книг валялась на полу. Бумаги и вещи, оставшиеся от отца, в беспорядке разбросаны по дивану и по всей комнате. Аско пожалел, что не успел полностью просмотреть содержимое второй коробки и поэтому не мог теперь с уверенностью определить, было ли что-то похищено. Он увидел перевернутый портрет отца на полу и поставил его обратно на книжную полку. Все содержимое шкафов в спальне и на кухне было вывалено в кучу на пол, что-то из стеклянной посуды разбилось. Личные документы Аско и ценные вещи, кажется, не пропали, да их у него особенно и не было.
Констебль сел в кресло, и его охватило неожиданное чувство: беспорядок вокруг ему нравился. Каждый осколок стекла и брошенная на пол книга говорили о том, что теперь он свободен от отцовского наследства. Он пытался что-то раскопать и найти связь с отцом, но это не имело смысла. Наследие отца само нашло его.
