Затем Аско достал из рюкзака трос, отмотал несколько метров и метнул конец в сторону микроавтобуса. Тут же из автомобиля вышел кто-то в темной куртке, взял трос и затянул его конец в машину. На голове у таинственного сообщника была натянутая по самые глаза кепка с козырьком, из-под которой на затылке выбивались светлые волосы. Он зацепил трос за крюк на внутренней стенке кузова. Тем временем Аско в синагоге прикрепил трос к колонне, поддерживающей балкон, предусмотрительно надев на него небольшой блок. Зубило и молоток, как важные улики, оставили валяться на строительных лесах.
Бросив перчатки и фонарик в рюкзак, Аско закинул его себе за спину и встал на сиденье у окна. Он ухватился за трос, подтянулся к наружной стене здания и вскоре спрыгнул на землю рядом с микроавтобусом. Тем временем Даниэль прикрепил сундук к альпинистской обвязке и повесил на трос, поминутно морщась от сильной боли в боку. Крышка сундука вблизи казалась сделанной из смеси серебра и угля. Даниэль напоследок приложился к ней губами и перетянул сундук через подоконник. В сгустившихся сумерках трос был незаметен, и казалось, что сундук сам по себе парит в воздухе. Он преодолел ограду, и Аско поставил его в микроавтобус.
Все прошло благополучно. Даниэль отцепил трос, и Аско втянул его в автомобиль. Закрыв задние двери, он уселся за руль. Рядом на пассажирском сиденье сидела Тува и улыбалась. Аско пришла на память фотография, запечатлевшая Туву по окончании университета, — он вдруг увидел ее именно такой, как на той фотокарточке. Отличие, которое раньше бросилось в глаза Аско, вдруг исчезло.
Даниэль наблюдал из окна за тем, как автомобиль почти бесшумно двинулся по Малминкату и вскоре исчез из поля зрения. Он забрался на подоконник и снял наклейку с объектива камеры видеонаблюдения. Затем вдохнул полной грудью свежий воздух, обмотал поясом руку и закрыл задвижки на окне.
В синагоге было темно. Лишь слабый свет проникал снаружи в зал, делая видимыми очертания рядов сидений и бимы. Синагога никогда еще не оставалась без Короны, которая более сотни лет, с самого сооружения храма, лежала в тайнике. Большую часть этого времени никто об этом не знал. Теперь Короны здесь не было. Даниэль задумался, станет ли синагога когда-нибудь прежней. Будет ли все по-старому, когда каменные скрижали восстановят?
До него донеслись стоны Ежа. Даниэль достал пистолет из кармана и набрал на телефоне три цифры.
Своим рождением эта книга обязана многим людям. Я благодарю всех, кто так или иначе помогал мне.
Издателю Яакко Пиетилайнену и редактору издательства Тимо Эрнамо я благодарен за их стойкость при работе над книгой, поддержку, знания и содержательные беседы.
Особая благодарность Каю и Ирье Давидкин, Симону Ливсону, Мишелю Грюнштейну, Ирене и Тапио Айтонен, Туомасу Койвунену. Огромная благодарность моей жене Марьют за поддержку, терпение и наблюдательность во время работы над книгой.
С теплом и благодарностью я вспоминаю мою бабушку Мари Давидкин, которая поощряла меня писать.
