Пока действовали ограничения, Ира закончила первый курс в Кузбасском государственном университете города Новокузнецка по специальности «экономист». Как говорил папа, «Не ту профессию ты выбрала, Иринка! Тебе бы на факультет физической культуры. Спортсменка бы из тебя вышла отменная». Если бы знал папа, что скоро не будет иметь значение, какое у тебя образование, большую роль будет играть умение выживать. Ира была в хорошей физической форме благодаря трехразовому посещению тренажерки в местном доме культуры. Ее подруги, вечно ленивые жопки, говорили: «Ирка! Ты скоро качком станешь!». Ира только отмахивалась от них и говорила: «Завидуйте молча!». Как в воду глядела, когда не пропускала ни одной тренировки.
Ира радовалась начавшимся летним каникулам, придаваясь приятным мыслям, что скоро она отправится к бабушке с дедушкой в деревню. «Море! Жди меня!» — ликовал внутренний ребенок Иры.
Телевизионные экраны вещали о начале массовой вакцинации. Правительство посчитало, что в ранее введенных ограничениях надобность отпала, и их отменили. Мир вздохнул с облегчением, но на деле оказалось, что это был предсмертный выдох умирающего. Смерть вцепилась в него своими холодными костлявыми руками, не намереваясь сдаваться.
Как обычно бывает — что-то пошло не так. Тем, кто не успел привиться, сильно повезло. Или нет, это уж как посмотреть!
Мама у Иры была медиком, ей полагалось стоять за вакциной в первых рядах. Ее и папу в добровольно-принудительном порядке заставили привиться на работе. Хоть мама разбиралась в медицине, но не торопилась колоть свою дочь всякой дрянью, поэтому Ира смогла избежать вакцинации.
— Вряд ли ее толком протестировали, — сказала мама, зная, сколько нужно времени, чтобы создать проверенную вакцину. — Кто знает, что они туда напихали. Ладно я с папой, а ты еще молодая, тебе рожать.
Как в воду глядела. Если бы знала, чем все это обернется, то не прививалась бы даже под дулом пистолета.
После вакцинации мама почувствовала себя плохо. В то злосчастное утро у нее сильно болела голова и всё тело бил озноб. Ира заметила удивленный взгляд мамы, когда та измерила температуру.
— Почти сорок! Я пойду, прилягу, — сказала она, отправляясь к себе в комнату. — Позвоню на работу, скажу, что приболела.
С тревожным видом Ира приходила посмотреть, как у нее дела, приносила ей то горячего чая, то жаропонижающие лекарства, которые не особо помогали. Мама постоянно спала, накрывшись одеялом почти с головой. Когда Ира приносила ей попить, она еле поднималась, усаживаясь на кровати.
— Может скорую?
— Не надо! Я скоро буду в норме, — слабым голосом отвечала мама.
Вот правду говорят, что медики самые худшие пациенты. Она лежала и терпела. Позже Ира себя корила, что не вызвала скорую, хотя где-то в глубине души понимала, что скорая ей бы уже не помогла.
— Как мама? — спросил папа, вернувшись вечером с работы.
— Лежит, не встает. Бабушка звонила уже раз десять, интересовалась, как мама.
— Ясно. Ты Иркута кормила?
— Конечно! — немного обиженно ответила Ира.
Иркут — их семейный пес, породы лайка. Имя он получил в честь города Иркутска, так как именно оттуда он был родом. Папины друзья рыбаки-охотники, когда прознали, что он хочет завести лайку, сразу же подогнали подарок в виде породистой лайки. Так в их семье появился новый рыжий член семьи по кличке Иркут. Папа его просто обожал. Иркуту было уже около пяти лет. Большой мальчик!
— А что он тогда на меня прыгает, как будто есть хочет?
— Да сытый он. Видишь, какой довольный, бегает по двору и хвостом машет.
Папа посмотрел на него через окно и улыбнулся.
Через несколько дней маме стало еще хуже, она билась в лихорадке, была агрессивна. При попытках папы ее напоить водой она почему-то укусила его за руку. Тогда они еще не понимали, в чем дело. Один раз она с обезумевшим взглядом вскочила с постели, набросилась на папу и стала царапать ему лицо, при этом издавая рычащие звуки. Изо рта у нее шла пена. Он крикнул, чтобы Ира убегала из комнаты, оттолкнул маму на кровать, выбежал и закрыл за собой дверь, подперев ручку стулом, чтобы она не смогла выбраться из комнаты. Полчаса он пытался дозвониться в скорую, но безрезультатно.
Ира с папой сидели в соседней комнате в гробовой тишине и только изредка, эту самую тишину, нарушали, доносившиеся из маминой комнаты резкие звуки, заставлявшие их каждый раз вздрагивать. Даже Иркут чувствовал, что творится что-то неладное, поэтому вел себя беспокойно и постоянно завывал на всю улицу.
Весь следующий день папа пытался дозвониться в скорую, линия была все время занята. Не выдержав утомительного ожидания, он собрался съездить в больницу сам.
— Ты к ней не заходи! — сказал перед отъездом папа.
Ира кивнула в знак согласия. После отъезда папы она подошла к двери и прислонила ухо. С обратной стороны в дверь последовал сильный удар чем-то тяжелым. Ира и представить не могла, что тяжелое — это голова ее мамы. От бессилия и отчаяния Ира разрыдалась, медленно сползая спиной по двери. Она уселась на пол и, обняв свои колени, просидела так до возвращения отца.
