— Я о ней позабочусь.
— Пошли со мной!
— Я не могу!
В глазах отца Ира увидела печаль.
— Это не значит, что ты умрешь! — не сдавалась она.
— Мы этого не знаем. Если все будет в порядке, я к вам приду, — немного с одышкой говорил отец. — Все! Тебе пора!
Когда они вышли из дома, на улице виднелись алые лучи заходящего солнца. Отец неровной походкой проводил дочь до гаража, из последних сил выгнал свой внедорожник и вложил ей в руки свой фонарь. Это был мощный рыбацкий фонарь, папа им очень гордился.
Отец сгреб Иру в охапку на прощанье, ее обдало жаром, на мгновение к ней вернулось чувство безопасности, как раньше, в детстве, когда папа обнимал ее, отпугивая ее страхи. Через мгновение пришло осознание, что детство закончилось.
— Только не останавливайся! — напутствовал папа.
Отъезжая от дома, Ира смотрела в зеркало заднего вида. Слезы нескончаемым градом текли по щекам. Она запомнила на всю свою оставшуюся жизнь, как у ворот стоял бледный и уставший папа, помахивая вслед рукой. Папу она больше никогда не видела.
Позже Ира размышляла над его словами — природа действительно сыграла с человечеством большую шутку. Если это были биотеррористы, и они хотели умертвить половину человечества путем заражения вирусом бешенства, то природа внесла свои коррективы и вновь оживила умерших. Только это были уже не люди. Ходячие трупы. Ира называет их мертвяками. Они ходят, но уже ничего и никого не помнят, агрессивны и не чувствуют боли. У них остался только один инстинкт — голод. И они утоляют его, пожирая живую плоть.
Но и этого было мало матушке природе. Мутация двух вирусов — гриппа и бешенства — наделила их новой способностью, которая оказалась беспощадной настолько, что даже трудно себе представить. Вирус стал передаваться не только через укусы мертвяков, но и воздушно-капельным путем. Люди зараженные таким образом сразу не умирали, а становились носителем новой мутации. Они продолжали жить, даже не подозревая, что они являются бомбой замедленного действия. И теперь, если ты умирал, неважно от чего, от какой-нибудь болячки или от неестественных причин, то ты неизбежно становился мертвяком. Если укуса мертвяка еще можно было избежать, то обычной смерти избежать ты никак не мог. Осознавая этот факт, многие перед смертью просили «добить» их ударом в голову, чтобы они не пополнили стадо ходячих мертвяков. Как показывал личный опыт Иры, именно повреждение головного мозга приводит к окончательной смерти мертвяков.
Когда наступила первая зима после вакцинации, мертвяки замерзли и окаменели. Наступило спокойное время для оставшихся в живых. Они могли перемещаться, не боясь, что их съедят прямо за углом своего дома или искусают, что, по сути, тоже приводило к смерти, исход оставался только один — тоже стать мертвяком. Но, к большому сожалению, холод не смог убить вирус. Как только наступила оттепель, все замерзшие трупы оттаяли, подобно окаменелостям, из-подо льда и снова продолжили бродить по земле, представляя смертельную опасность для живых людей.
Ира часто задавала себе вопрос, правда, остававшийся без ответа: «Как все это произошло? И есть ли способ это остановить?». Возможно, когда-нибудь она выяснит это.
Тогда она еще не знала, что будущее готовит ей нелегкие испытания: все, что случалось с ней раньше — это всего лишь прелюдия к настоящим событиям в ее жизни.
2022 год... С начала эпидемии прошел год...
Ира, обняв руками поджатые ноги, сидела на крыше обшарпанного детского домика, установленного на игровой площадке пустыря. Конечно, это был не совсем пустырь, как это принято представлять в привычном понимании, просто детский домик одиноко стоял посреди огромной поляны, находясь в центре многоэтажек, стоявших буквой П. Многие детские площадки, располагавшиеся в глубинках России, выглядели плачевно. Кому какое дело до них, когда в стране есть вопросы и поважнее.
Помнится, раньше дети наперебой пытались залезть на верхушку домика, и первый, кто доберется, обязательно должен был прокричать: «Я царь горы!», тем самым заявляя о победе. Минули те дни, когда здесь слышались детские голоса. Некогда излюбленное пристанище местных детишек нынче превратилось в облезлое чудовище. Металлический корпус домика постепенно обветшал, краска потрескалась, облезла, прутья оголились, являя миру свою ржавчину. От ветра и солнца деревянная крыша стала тусклой, отсутствие нескольких досок напоминало выпавшие зубы у садовских детишек. От такого сходства Ира улыбнулась.
