Разглядывая тело начальника, она остановила свой взгляд на воротнике кителя. На нем красовался геральдический знак — эмблема Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) на которой был изображен щит с изображением в центре «столпа Закона», наложенного на перекрестье меча и ликторского пучка. Данную эмблему носил высший начальствующий состав.
Зинаида рывком сняла эмблему с воротника кителя начальника, обтерла ее от крови и прицепила к себе на китель, предварительно отшвырнув свою в сторону. Презрительно плюнув в тело Петра Сергеевича, который теперь неподвижно лежал, распластавшись на полу, ехидно заметила:
— Заслужила, товарищ начальник. Теперь я сама себе командир.
Крепко удерживая пистолет в руке, она двинулась по коридору, пристально вглядываясь в каждую движущуюся тень. «Надо отсюда выбираться!»
Новикова вернулась на пост охраны. Ее бледное лицо сразу бросилось Андрею Петровичу и Дмитричу в глаза. Они сочувственно глядели на нее.
— Мы всё видели по камере. Ну как ты?- спросил Андрей Петрович.
— Такая чертовщина творится, что одному богу известно, что это за херня, — облокотившись о стол, сказала надзирательница. — Я в Володю два раза выстрелила, а ему хоть бы хны. Он даже не поморщился. Только выстрел в голову его остановил.
— Что делать-то будем?.. — спросил Андрей Петрович и покосился на геральдический знак на кителе Зинаиды, а потом следом добавил: — ...начальник!
Зинаида Петровна пропустила слова на счет начальника мимо ушей, с минуту стояла с задумчивым видом, а потом добавила:
— Давай рассуждать здраво, — сказала Новикова. — Если вакцину кололи всем подряд по всей России, то значит такой эффект должен быть везде, не только у нас. — А потом словно озарило ее, она добавила: — Слушай! С этой работой совсем телевизор не смотрим и новостей даже не знаем, а ну-ка включай, — обратилась надзирательница к Андрею Петровичу.
Он беспрекословно повиновался своему «новому начальнику». По всем каналам транслировалась одна и та же новость:
— Бешенство в вакцине? — присвистнул Дмитрич. — Вот это номер. Хорошо мне ее не вкололи, я аллергик.
— И мне, — с отсутствующим взглядом сказал Андрей Петрович. — Я только гриппом переболел, вот и пронесло.
— Кому еще не ставили вакцину? — задала риторический вопрос надзирательница и тут же ответила: — Особо опасные у нас остались не привиты, а они сейчас в камерах общего режима сидят. Нужно выводить выживших из тюрьмы. Здесь оставаться нельзя.
— А куда их девать? — спросил Андрей Петрович.
— Может, распустить их, то есть нас? — наивно предложил Дмитрич.
— Ага! Щас, — удивленно сказал Андрей Петрович. — Чтоб нам потом головы оторвали за самоуправство. Они в безопасности. К ним привитых не подсаживали, так что пусть пока посидят.
Зинаида Петровна уставилась в экраны видеокамер. Ее внимание привлек мужчина, бродивший по коридору первого этажа.
— А это еще кто? — прищурившись спросила надзирательница, внимательно разглядывая мелкую фигуру на экране.
— Ёклмн, да это ж Михалыч, — сказал Дмитрич, и лицо его побелело словно мел.
На мониторах камер, установленных на первом этаже, стали появляться блуждающие фигуры. Они бродили по коридорам, расшатываясь из стороны в сторону. Одежда вся была в крови, лица пугали своей мертвенной бледностью. Это заключенные из хозяйственного корпуса выбрались наружу. Данный режим был облегченный, там были комнаты с обычными межкомнатными дверьми, которые с легкостью можно открыть или выбить.
— Так что получается, это уже не люди, а ходячие трупы какие-то? — спросил Андрей Петрович.
— Похоже на то, — ответила Новикова.
Андрей Петрович пристально разглядывал мониторы. Трупов в коридорах становилось все больше.
— Да тут никак зачистка нужна, — заметил он.
— А до нас они не доберутся? — спросил Дмитрич, переживая за свою шкуру.
— Не должны, отсекающие решетки между корпусами их сдержат, — сказал дежурный. — Но и нам теперь к опасникам не пробраться. Путь к лифту заблокирован. Как вытаскивать их будем?
— А где конвой? — поинтересовалась надзирательница.
— Не знаю, сказали, будут через пять минут, но уже десять прошло.
