Проходя по коридорам учреждения, Зинаида Петровна постоянно слышала одну и ту же «музыку»: кашель, чихание и стоны.
Спустя несколько дней положение в тюрьме ухудшилось. Заключенные стали буйно себя вести и кидаться друг на друга. Из-за массовых беспорядков пришлось рассаживать буйных в одиночки, а незараженных особо опасных преступников, сидевших в этих самых одиночках, пришлось пересаживать в обычные камеры общего режима.
Однажды сидя вот в такой камере общего режима мужчина по имени Василий, переведенный из одиночки, разговаривал со своим сокамерником.
— Повезло, что вакцину нам с тобой не вкололи, а то подыхали бы мы сейчас, как зверье в этих одиночках, — улыбнувшись, сказал Василий.
— Ну да! — протяжно ответил сокамерник. — Хоть нормально почалимся здесь, а то в одиночке уже запарился сидеть.
Василий Шмытов, пятидесятипятилетний заключенный, отбывал наказание за совершение преступления с отягчающими обстоятельствами. Он считался особо опасным преступником и содержался в одиночке, так как убил несколько человек с особой жестокостью.
Когда Вася был еще подростком, родители заметили его нездоровый интерес к убийствам. Он не боялся вида крови и спокойно смотрел на изуродованные части тел в ужастиках. Тогда родители считали, что это хорошее качество, потому как думали, что их сын сможет стать хорошим хирургом. Но родительским мечтам не суждено было сбыться.
Мальчик рос, но о поступлении в медицинский вуз и речи не шло. На вид милый мальчик внутри оказался настоящим маньяком. В сорок лет Василий совершил зверское убийство, о котором трубили все местные СМИ. Он убил и расчленил своих родителей, а так же свою девушку. Части тела он закопал в разных частях города.
На допросе Василий вел себя спокойно, всегда мило улыбался и рассказывал о своих деяниях спокойно, без тени сожаления. Врачи всерьез задумались о его психическом здоровье, но проведя все тесты, отклонений в психике Василия не нашли. Его поместили в Кузнецкую тюрьму, в одиночку. Самое страшное наказание для страшного человека.
Июнь 2021 года был в разгаре. В разгаре была и эпидемия. Зинаида Петровна уже не уходила с работы, а ночевала прямо у себя в кабинете на кушетке. Начальник СИЗО и другие малочисленные работники так же не покидали своих рабочих мест.
В шесть часов утра пропищал будильник на телефоне. Зинаида Петровна с легкостью открыла глаза и села на кушетке, скинув с себя плюшевый плед.
За окном вовсю щебетали утренние пташки, солнышко робко прокрадывалось в решетчатые окна тюрьмы.
Переодевшись в униформу: темно-синие брюки, белую рубашку и китель, она протопала в туалет, чтобы совершить утренние процедуры. Заглянув в кабинет начальника, она заметила, что тот неподвижно лежит на диване. «Не буду будить», — подумала Зинаида и проследовала дальше по пустому коридору. Раньше утром здесь было не протолкнуться, все сновали туда-сюда выполняя свои обязанности. Сейчас же почти все кабинеты были заперты, а сотрудники отправлены на больничный.
Совершив утренние процедуры, Новикова отправилась выполнять свои обязанности. Первым делом она заглянула на кухню, чтобы убедиться, что заключенных сегодня накормят.
— Михалыч, ты здесь? — пробасила надзирательница.
Из подсобки выглянула голова Дмитрича.
— Спекся Михалыч, с температурой свалился. Я тут один.
— И как ты сегодня? Один справишься?
— А чё тут справляться. Со вчера еще еды полно осталось. Заключенные вообще не едят почти, все пластом лежат и от еды отказываются.
— Давай грузи баланду и поехали харчи раздавать, — решила разбавить угнетающую обстановку своим юмором надзирательница.
Дмитрич — Сергей Дмитриевич Зацепин, мужчина пятидесяти лет от роду, был заключенным. Он находился на облегченном режиме, работал в столовой и проживал в блоке для хозобслуги.
Худощавый мужчина толкал впереди себя каталку, на которой стояли две кастрюли со вчерашним куриным супом, пара чайников с компотом из шиповника и тазик с нарезанным хлебом. Позади него шла мощная фигура надзирательницы.
Они шли по коридору третьего этажа режимного корпуса, где находились камеры с заключенными. Уже в коридоре они с Дмитричем услышали крики и непонятный шум. Они заглянули в первую камеру, открыв на массивной железной двери кормушку. То, что они там увидели, повергло их в шок. На полу без движений лежал заключенный, а над ним, сидя на коленях, склонились пара других зэков и поедали внутренности убитого. На полу была огромная лужа крови.
Дмитрича сразу вывернуло наизнанку. Он склонился вдоль стены и схватился за живот, спазм сводил все внутренности заключенного.
Зинаида, немало повидавшая на своем веку, еле сдержала позывы. Взяв себя в руки, она выкрикнула:
— Вы что творите, гады!
Зэки поедавшие внутренности своего сокамерника резко повернули головы на звук ее голоса. Один из них ощерился, выронил из рук кусок мяса и, рыча, кинулся на дверь камеры. Послышался глухой стук, и Зинаида Петровна быстро отдернулась назад. Зэк протянул руку в отверстие в двери и пытался дотянуться до надзирательницы.
