Я показал метательное оружие:
– Оно указывало на меня и готово было выстрелить тонкой иглой. Посмотрите на потолок. Видите ее?
Троица напрягла зрение. Первой иглу заметила Вейлин:
– Да, под потолком торчит игла.
– Она была здесь, в этом пазу, готовая выстрелить в меня.
Огневица с сомнением посмотрела на меня:
– Ты даже к нему не приближался. Ты как сидел за столом, так и остался сидеть. Как ты об этом узнал?
Я решил не говорить о своей способности останавливать время:
– Я владею такой магией, которая позволяет совершать подобные трюки. К сожалению, она включается независимо от моего желания, но предыдущие два раза, когда такое было, она серьезно мне помогла.
Волчица задумалась:
– Кажется, я помню тот день, когда в таверне у Фархада какой-то шакал напал с кулаками на быка. Не в тот ли раз ты применил эту магию?
Я прищелкнул пальцами и показал на Вейлин:
– Умница, вспомнила. Это был второй раз, когда эта магия нашла свое применение. Правда, есть одна проблема… И тот шакал, и этот койот связаны. Оба они наемные убийцы.
– Но в тот раз никто не пытался напасть на тебя – целью был тот бык, правда я так до сих пор и не поняла, почему он набросился с кулаками, как будто в них были кинжалы.
– Если бы в лапах того шакала кинжалы, этого койота не было бы здесь. Я сорвал покушение своей магией. И этот койот пытался убить меня за то, что тогда я не дал свершиться задуманному. Кстати, Ласса, тот кинжал, который я тебе дал в лесу – это кинжал того шакала о котором я говорил только что.
– А с тем убийцей что стало?
Я оглядел спутников:
– Мастер Гимеон перерезал ему горло, когда за мной следили в городе.
Рамзи сглотнул:
– Может, они тебе мстят не только за проваленное задание, но и за убийство шакала?
– Но не я же убил Мечела, а мастер. Гимеона-то они не трогают.
Гиена покачала пальцем:
– Наемные убийцы, особенно в столице, стараются не связываться с гарнизонными магами и вообще с тем, кто имеет отношение к армии или Ордену, потому что знают, что это чревато проблемами, если виновного найдут. Они хотели убить тебя, чтобы насолить мастеру Гимеону. Теперь ты сам по себе.
Я потряс гривой:
– Тогда нам нужно быть настороже, чтобы этот койот не застал нас врасплох. Один раз я выжил, но второй раз моя магия может не сработать. Мы собираемся идти к Хонегану или так и будем смотреть на пустые тарелки?
Заметив, что мы встаем, к нам подошел Астор:
– Уходите?
Рамзи кивнул:
– Да. Сколько с нас?
Белка задумалась:
– Ну с тебя, Рамзи, я не беру ничего, сам знаешь. А с вас… три барра, да.
Вейлин засунула лапы в карман, но я опередил ее, положив в лапу Астора три монеты. Белка внимательно осмотрела монеты и, удовлетворившись их качеством, сделала какой-то жест Джабраилу, отчего тот расслабился и пропустил нас.
Мы сами того не заметили, но уже стоял день, причем далеко за полдень. Хорек достал свои часы:
– Итак, четыре часа дня. Самое время сходить к Хонегану. Пойдемте, это недалеко.
Через несколько десятков минут хождения по району мы набрели на магазинчик с изображением конской головы. Вывеска гласила: «Хонеган и сыновья, все для лошадей». Хорек толкнул дверь, отчего звякнул маленький колокольчик. От прилавка поднялся невысокий вомбат, облаченный в синие щегольские штаны, желтую куртку с кружевными рукавами и красную шляпу с полями. Его взгляд загорелся при виде нас:
– Добро пожаловать к Хонегану, да благословит Арханис ваш путь. Что вам угодно?
Лучник достал из кошеля печенье и протянул его вомбату:
– Я от старого Астора, Хонеган. Меня зовут Рамзи, я работал у него пару лет назад вышибалой, если ты помнишь.
Хонеган буквально выхватил печенье и начал жадно его есть, после чего облизнулся:
– Да, припоминаю я тебя. Раз ты от него, то говори, что нужно.
– Нам нужно четыре лошади, сбруя к ним и хорошее место, где можно остановиться на пару-тройку дней.
Хорек посмотрел на меня и прошептал:
– У тебя точно хватит денег, Мирпуд?
Я быстро осмотрел кошель:
– Поверь, здесь хватит на то, чтобы Вейлин второй раз выкупить, не то что на лошадей, сбрую и все прочее. Фархад был очень щедр, когда выдавал мою долю.
Поторговавшись, Рамзи сумел договориться о стоимости четверых коней в размере двух тысяч барра. Мне эта стоимость ни о чем не говорила, но, судя по морде воина, он сумел получить их за хорошую стоимость.
Пришлось вытаскивать свой кошель и отсчитывать из пачки сорок купюр по пятьдесят барра. Глаза у продавца остались равнодушными, когда он увидел такую кипу денег, и это меня обрадовало, так как подтверждало слова Астора о том, что Хонеган – зверь честный. А на моих спутников сумма произвела должное впечатление. Ласса тихо присвистнула, когда я выложил требуемую сумму. Еще двести барра ушло за сбрую, которую Хонеган согласился отдать после того, как Рамзи признал ее пригодность.
Мы пошли на задний двор магазина, где в широком огороженном стойле кормились самые разные лошади – пегие и одноцветные, в яблоках и в полосах, кобылы и кони. Вомбат почесал нос и показал лапой на двух коней, которые явно были самыми дорогими и элитными:
