— Она здесь! — ревет незнакомый мужской голос и этот вопль становится добивающим выстрелом в мое израненное тело.
Мир тухнет, а за секунду до отключения я реально думаю, что вырубаюсь навсегда.
Мне снится море. Бирюзовые волны успокаивают и одновременно дают энергию. Смотрю на танцующую воду и без остановки вдыхаю её соленый шлейф. Если есть рай на земле, то я сейчас нахожусь в его эпицентре. В эпицентре моря и гармонии.
Я решаю искупаться в блаженной воде и иду волнам навстречу. Дохожу до воды, но влаги не чувствую. Море словно играет со мной — отдаляется всё дальше, а потом и вовсе пропадает.
Морской запах улетучивается, а ноздри заползает едкий и неприятный запах. Я его чувствовала раньше… Запах больницы. Пахнет лекарствами и химией.
Морщусь, зарываюсь носом в подушку и сразу ощущаю легкие прикосновения к щеке.
— Она только что повернула голову, — слышится любимый голос и я замираю, — а еще поморщилась. Я вам точно говорю, видел это собственными глазами. Рита очнулась!
— Да. Показатели изменились, — отвечает Артему незнакомый бас. Вы пока выйдите в коридор, а мы еще раз осмотрим вашу жену.
Жену? Так я же не жена.
Пытаюсь повернуть голову и сказать об этом незнакомцу, но не могу вымолвить даже слова. Трубка вставленная в рот мешает. Испугавшись, я пробую разлепить тяжелые веки, но и это не выходит.
— Тише-тише, пациентка Колганова, — снова басит незнакомец, но уже более мягко, — мы убедились, что вы очнулись. Не двигайтесь пока, сейчас мы всё поправим…
— Почему она так дрожит? И глаза почему не открывает? — это уже Артем сыпет вопросами и я ловлю в его голосе тревогу и нежную заботу.
Раньше таким тоном он только с Ильей разговаривал, а теперь значит и со мной. Почему?
— Артем, выйдете уже наконец из палаты. Рита так реагирует на вас. Приведем ее в порядок и вы зайдете.
— Но я…
— Выходите, а лучше сходите в церковь напротив больницы. Поблагодарите бога, что она вышла из комы. Два месяца ваша красавица была между небом и землей. Полагаю, вам есть за что благодарить бога.
Спасибо, что ждали. Два дня у меня перебои с платформой. Выложила небольшую проду. В воскресенье будет продолжение — выходим на финишную прямую.
Месяц спустя
— А если бы я совсем стала дурочкой, ты бы меня любил?
Стараюсь говорить весело, но к горлу подкатывает ком. В последнее время я стала слишком сентиментальной.
— Какие глупости ты говоришь, Рита.
— Ну, скажи! Просто ответь, пожалуйста, любил меня или нет?
Артем на мгновение отрывает взгляд от дороги и смотрит мне в глаза. Пронзительно-пронзительно.
— Любил. Сама ведь знаешь.
Я удовлетворенно киваю и ком в горле растворяется. Любит. Уверенности прибавилось.
Ежедневные занятия с реабилитологом тоже помогают укрепить опору и уверенность. Когда месяц назад я пришла в себя и не смогла вспомнить большинство обычных слов, то сильно испугалась. А когда позже обнаружись проблемы с кратковременной памятью и вовсе пала духом. Сразу представила, как меня закрывают в психиатрическую клинику и я больше никогда не увижу ни сына, ни Артема.
Как я тогда плакала! Навзрыд! Хлюпая носом. Только укол успокоительного и заверения врача, что скоро всё восстановится, помогли смягчить принятие новой реальности.
— Может пообедаем вместе? — спрашиваю у Артема и он морщится.
— Не успею. Сегодня важная встреча с поставщиками в три часа. Тебя отвезу и помчу на работу.
Я грустно улыбаюсь и утыкаюсь носом в плечо мужа.
— Может я на такси буду ездить в клинику? Обеды пропускаешь из-за меня.
— Не выдумывай. Я сам буду возить тебя, сказал ведь.
— Ладно-ладно, — осторожно целую в щеку Артема, стараясь сильно не отвлекать его от дороги.
Любимый и правда сам настоял возить меня в клинику. Вначале, из-за соображений безопасности — вдруг у Гальки были сообщники, готовые меня добить. Но теперь, когда буря миновала, муж по прежнему сопровождал меня.
Вспомнив про сестру, я отворачиваюсь к окну и в который раз не могу себе объяснить причину своей скорби. Она меня чуть не убила, а я вспоминаю о ней и снова к горлу подступает ком.
— Артём, — резко разворачиваюсь к мужу и он бросает в мою сторону короткий взгляд.
— Эй, ты чего плачешь? — тихо спрашивает муж и сворачивает на ближайшую парковку.
— Не знаю почему, не должна плакать, но реву...
Колганов глушит мотор и вытирает с моих щек ручейки слез.
— Что случилось?
Тон его голоса сейчас больше подходит для общения с нашим мелким сыном, а не для беседы с такой большой девочкой, как я, но мне нравится. Очень. Люблю его нежность и заботу. До мурашек.
— Каждый раз, когда вспоминаю Гальку, я реву. Странно, да?
— Почему?
— Она меня всю жизнь гнобила, шантажировала, убить хотела, а я горюю по ней.
— Мне кажется, что это нормально, — тихо говорит Артем, — это она тебя ненавидела, а у тебя ведь ненависти к сестре не было?
— Нет, я ее боялась, злилась, хотела, чтобы она исчезла.., но не умерла. Это точно!