— Поэтому ты и горюешь. По крови вы с ней не чужие люди и это нормально, что ты грустишь.
— Правда?
— Да.
— Я не мазохистка? Ну знаешь.., те которые боль любят...
— Нет, — слегка улыбается Артем, — ты самая любимая моя девочка, Рита. И ты нормальная. Слышишь? Ты живой человек.
В памяти сразу всплыл разговор с Артемом, когда он сообщил мне, что при задержании сестра погибла. Она попыталась скрыться от полиции и бросилась наперерез оживлённой магистрали, рядом с аэропортом. Возможно она думала, что успеет перебежать или водители успеют нажать на тормоз, но… ее сбила машина. Грузовик. Врач, дежуривший в аэропорту, сразу констатировал смерть.
Я ее не хоронила. Артем организовал похороны, но меня не пустил. К тому же врач строго-настрого запретил процедуру прощания.
— Вам сейчас вредны все нагрузки на психику! Снова хотите полетать? Нет, так успокойтесь.
Я послушала мужа, врача и не поехала.
В ту ночь мы с Артемом долго говорили. Я еще лежала в больнице и он иногда оставался у меня на ночь. Муж в первый день настоял, чтобы в мою палату принесли и для него кровать тоже. Мы разговаривали о моем детстве, о родителях, о Гальке и ее кознях. Я ему рассказала всё-всё.
Как я замуж за него не хотела.
Как радовалась одиночеству.
Как думала, рассчитывала, делала глупости.
Как привыкала к сыну и как горячо привязалась к малышу.
Как жила одна и дико тосковала по семье.
Как полюбила его…
Как бунтовала и ранилась сама и его кусала…
Не упустила ни одной детали.
Заикалась. Вспоминала подходящие слова, но без умолку говорила.
Когда закончила под утро свой рассказ, увидела, что Артем больше не лежит на своей кровати, а сидит на моей. Вначале испугалась, что многие вещи из моего рассказа шокировали его и он пришел выяснять отношения, но…
Он пришел просить прощение. До сих пор не знаю за что, но услышав тогда его слова раскаяния, я обняла его крепко и расплакалась. С души будто грузовик с мешками боли вывезли — настолько мне стало хорошо.
А на следующий день Колганов заявился в палату со священником и в церкви при больнице мы обвенчались. Как он это организовал — не знаю, но коллектив больницы надолго запомнит невесту в белом халате и жениха в спортивных брюках и кофте.
— А когда у Вьюнова первое заседание?
— Здрасти-приехали! Ты решила сегодня всех злодеев вспомнить? — усмехнулся Артем и въехал в наш двор.
— Просто интересно.
— Через неделю, но туда ты тоже пока не пойдешь, Рита. Я скажу, когда нужно будет сходить в суд. Чувствую, заседаний будет много.
— Почему?
Артем паркует машину и разворачивается ко мне.
— Сменим тему, любимая! Сейчас мне куда важнее зацеловать тебя до амнезии. Чтобы ты хоть до вечера забыла о прошлом.
Я киваю и чувствую трепет, когда муж касается моих губ.
— Хочу тебя, — шепчу в горячие губы, — если врач не разрешит нам в ближайшие два дня секс, то я нарушу предписания! И это не обсуждается!
— Ритка! — смеется муж и накрывает мои губы своими.
Еще одна продочка и конец
Дома меня встречают сразу две няни. Одна няня по профессии и призванию — Роза Николаевна, вторая, как она себя называет — вынужденная няня. Мама Артема.
Впервые Лилию Николаевну я увидела в день выписки. Мы зашли в квартиру и к нам вышла Колганова. Постаревшая, с заострившимися чертами лица, но по прежнему в ее взгляде читалось высокомерное превосходство. Домашний костюм женщины никак не сочетался с ее взглядом. Будто королеву одели в масс-маркете у дома. Оказывается, она приехала к нам, когда узнала, что я лежу в коме. Со слов Артема, он был шокирован поступком матери. Раньше он просил у нее помощи, но она всегда отказывалась. Когда меня выписали Колганова-старшая, как ни странно, не покинула квартиру. Более того, Лилия Николаевна спала в комнате Ильи и настаивала, что именно она будет ночью вставать к внуку.
— Восстанавливайся, — в день выписки сказала свекровь, — быстрее оправишься и Артема меньше мучить будешь. Слишком много у него мороки.
Артем тоже услышал слова матери и хотел ей ответить, но я попросила пока повременить. Была уверена, что она надолго не задержится у нас, но она прижилась. Как ни странно, я даже привыкла к ней. Лилия Николаевна быстро вжилась в роль бабушки и теперь к Розе Николаевне мы обращались редко. Бабушка очень хорошо ладила с внуком и прекрасно с ним управлялась. Она редко напрямую обращалась ко мне, но негатива от женщины я не чувствовала. Колганова особенно не лезла с советами, практически не критиковала… В общем, помогала нам довольно хорошо.
— Сегодня ты поздно! — сказала Роза Николаевна, как только я переступила порог.
Она уже собиралась уходить и надевала ботинки. Сегодня мы попросили ее приехать на два часа, чтобы мама Артема могла съездить к бассейн. Три раза в неделю она ездила на акваэробику в спортивный клуб.
— Немного задержали в зале ЛФК, — отвечаю няне и вижу, как из комнаты выходит Лилия Николаевна с Илюшей на руках.