– Давайте выпьем еще! – деловито заявил Виктор.
– За что?
– За нас!.. За наше первое свидание! За наш романтический вечер!
И залпом осушив по бокалу шампанского, они крепко поцеловались.
Поцелуй был таким долгим и упоительным, что сам по себе начался и продолжился фильм. Сам по себе отъехал в сторону фуршетный столик. И сами по себе они оказались на мягком полотне ковролина, в крепких и чарующих объятьях друг друга.
Виктор и сам удивился, как нашел на спине Валерии застежку лифа, как расстегнул, как на мгновение затрещало под его рукой ее платье.
– Но, Виктор Сергеевич, разве так можно? – пыталась возразить сквозь поцелуи она. – Мне надо вам что-то сказать… Могут войти!.. Пожалуйста!.. Виктор Сергеевич! – но начинала сама целовать его еще быстрее и крепче.
И уже в тот момент, когда он одним движением срывал с нее сразу колготки и то, что было под ними, отшатнулась и попыталась произнести:
– Вы по… Вы понимаете, это у меня в первый раз!.. Я… – но он уже очень мало улавливал смысл ее слов.
Валерия застонала, и, испугавшись вдруг ее голоса, своего и ее прерывистого дыхания, Виктор попытался взять пульт со стола и прибавить звук, с опаской взглянув в сторону двери. На ней висела увесистая, шумонепроницаемая портьера. И уже забыв обо всем, он провалился в блаженство.
Через полчаса или час Валерия, поглаживая его по волосам, говорила:
– Вот это кино! Никогда бы не подумала, что таким вот образом можно смотреть фильмы!
Неохотно они поднялись, попытались затереть оказавшиеся на ковролине следы произошедшей кульминации. Вокруг них все качалось, плыло и казалось другим, неизвестно откуда взявшимся миром.
То он, то она пытались объявить новый тост. Но каждый раз вместо того, чтобы разлить шампанское по бокалам, уходили в ласковый и продолжительный поцелуй. Наконец, собравшись с силами, допили бутылку и съели все принесенное к столу. Общаговская жизнь давала о себе знать – ни он, ни она не привыкли оставлять еду на тарелке.
– Какое счастье, – нежно признавалась Валерия, – что вы так все придумали! Мне кажется, что это было самое волшебное кино в моей жизни.
– Мне кажется, слово «ты» здесь больше подходит, – улыбаясь, поправлял ее Виктор.
А между тем по экрану шли последние титры.
Эту ночь Валерия провела у нашего героя. Это как-то даже не обсуждалось, а будто случилось само собой. Только утром отправилась она в свою комнату захватить необходимые вещи.
В институт они выходили вместе. Из института тоже возвращались вдвоем. А вечером Виктор и Валерия посмотрели на экране компьютера тот самый фильм, смысл которого так и не смогли уловить накануне. В главных ролях там оказалась Доронина – любимая актриса их мам, поэтому весь фильм они с удовольствием рассказывали друг другу о детстве.
От основного общежития преподавательское крыло отделяли тяжелые черные двери, которые лишь изредка запирались на ключ, а в крыле этом почти все жили без пары. Только у доцента кафедры психологии имелась худощавая и нервозная жена. Почти каждый вечер она то плакала, то кричала на него, то била посуду… Да так, чтоб слышали все. «Бедный!.. Завел, чтобы не забывать про свою работу и дома. Вот ведь не повезло человеку!» – ехидно подшучивали над ним мужчины, радуясь, что их подобная судьба миновала. Женщины рассуждали иначе: мол, от хорошей жизни жена истерить не будет. Да и какая тут может быть хорошая жизнь, когда тебе под сорок, а ты в общаге?!
На общей кухне представителей сильного пола было значительно больше. Совместно и в складчину они готовили жареную картошку, плов, макароны по-флотски, жарили чебуреки. Иногда занимались поисками или уточнением рецептов на просторах инета. К вечеру их клуб разрастался. На кухне всегда была настежь распахнута форточка, потому что мужчины много курили, иногда выпивали по рюмочке, вели философские беседы, спорили о политике, спорте, обменивались услышанными за пролетевший день новостями, решали вопросы.
Женщины-преподаватели обычно появлялись на этой кухне и исчезали, как тени. Если же говорили о чем-то, то звучало это примерно так:
– Фу, как накурено!.. Какой ужас!.. Опять тараканы!.. Вам что, на работе всей этой болтовни не хватает?.. Скажите мне, пожалуйста, кто снова загадил плиту?..
На этой кухне давно уже никто и ни с кем не флиртовал. Всем и смотреть друг на друга было немного тошно. Большинство обитателей давно уже считались загрубевшими холостячками и холостяками, а потому появление в их рядах улыбающейся девушки, а рядом с ней того, кто на всю жизнь, казалось бы, обречен был остаться один, сразу вызвало настоящий фурор и привнесло в общее обиталище ощущение домашности и лиризма.