– Прости меня, Господь, за мою мелочность, за мою глупость. Теперь я вспомнила, знаю, что и вправду сильная. И если я пережила такую боль и жива, то смогу справиться с очень многим.
Арина чувствовала себя так, как чувствует человек, который внезапно выздоровел от смертельной и подходившей к финалу болезни, как чувствуют себя весенние воды, когда сжимающий их лед лопнул и начал распадаться на куски от их все нарастающей мощи. И пускай многие родственники и друзья считали, что время Арины уже ушло, что теперь ее главная задача – воспитание детей, что нет смысла ей больше мечтать о взаимной любви, о славе, сама она почувствовала, что, может быть, то время, которое наступило сейчас, и есть ее настоящее, ничем не обремененное счастье. «Не за окном и не на стене мелькают теперь те цветы с недорисованной мной картины, они цветут теперь в моем сердце. А бабочка – это моя дочка, моя мечта» – так думала Арина под гул несущейся из крана воды и под легкие звуки, доносившиеся из комнаты, где Варвара мыла и пеленала только что принятого на свет ребенка.