— Дэйс, слышишь меня? Послушай, если не как друга, то как командира, — вступил Ирхан, — зависимость от лярчи лечится, если в течение месяца обратиться к лекарю. У тебя ещё есть время.
— Вот только это не та зависимость, — попытался усмехнуться Дэйс.
Начавшийся у него мелкий тремор переходил в крупную дрожь, безжалостно сотрясающую тело. Видимо, стресс спровоцировал начало ломки. Да и обычной порции зелья сегодня я не успела дать, поскольку появился Ирхан.
Стараясь говорить отчётливо, Дэйс попросил:
— Слезай, и идём уже — куда ты там планировала меня запереть, надеюсь, хотя бы не в камеру?
— Почти, — выдохнула я.
Место действительно было мной приготовлено ещё вчера: матрас, подушка, одеяло, чистое бельё. Это была не камера, а отделение лазарета для тяжёлых больных. С койками, снабженными магическими оковами. Они давали возможность вертеться на койке, даже слезть с неё и дойти до санузла, но не позволяли навредить себе или кому-то другому. И сбежать тоже не позволяли. При виде этих креплений Дэйс побелел и замедлил шаг.
— Это обязательно? — нейтральным голосом спросил Ирхан.
— К сожалению, — отозвался Дэйс, сам усаживаясь на расстеленное одеяло и протягивая мне руки, чтобы я могла их зафиксировать.
— Я горжусь тобой, — пробормотала я, пристёгивая магические оковы.
— Жаль, что мне это не особо помогает, — сквозь зубы ответил он.
Ирхан присел на соседнюю койку.
— Ну, теперь-то мне кто-нибудь расскажет, как это произошло?
Дэйс сжал кулаки, пот крупными каплями накапливался на его лбу, он лёг и попытался сжаться в комок.
— Это я виновата, — признание далось мне так легко, потому что чувство вины перед другом совершенно измучило меня. — Когда авархи напали…
— …то я надышался горящей лярчой, — резко перебил Дэйс, — Варьяна маг жизни. Я её поцеловал. У неё в тот момент не было шанса меня оттолкнуть. И мне стало лучше. До следующего дня, как ты понимаешь.
— Дэйс! — возмутилась я.
— Не надо, Яна, — остановил Ирхан, жалостливо взглянув на меня, — ты действительно не могла противостоять опьянённому офицеру.
Он поморщился, глядя на распростёршееся во всю длину койки тело, которое снова начала сотрясать дрожь.
— Нет! — резко сказала я. — Всё было не так!
— Да, Яночка, — криво усмехнулся Дэйс и скорчил гримасу, — это, конечно, был неприятный секрет. Понимаешь? Как в Тайной службе, — он выделил эти слова, заставляя меня заткнуться со своими возражениями. — Ирхану-то мы можем рассказать без ложного стыда. Только ты пока слабенький маг, чтобы вылечить сразу. С тех пор каждый день, как волшебное зелье, поцелуй — то, что лекарь прописал. А сегодня ты решила меня кинуть. Скажи честно, тебе плевать, как себя чувствует бедняга Дэйс, ты тревожишься, что командир подумает? Так он не расскажет Ри. Правда ведь, друг?
— Маг жизни? — выслушав весь это бред, Ирхан повернулся ко мне.
— Да, — я внутренне сжалась, ожидая осуждения.
— И каждый день ему так плохо?
Дэйс уже стонал сквозь сомкнутые губы, закрыв глаза, останавливаясь лишь для того, чтобы вдруг начать глубоко и часто дышать. Как же он переживал предыдущие дни, когда уходил, чтобы я его не могла видеть?
— Он… — у меня перехватило горло, — говорил, что становится лучше.
— Дэйс! Дэйс! — Ирхан легонько сжал пальцами локоть друга, и тот протяжно застонал.
— Аааа… Что ещё? Уходите.
— Я останусь, — торопливо сказала я.
— Смысл? — командир внимательно посмотрел на меня, — через пять минут тебе его станет жалко, через шесть — ты начнёшь придумывать всякие оправдания, через десять — ты его поцелуешь, и окажется, что эти полчаса он мучился напрасно.
Целовать вряд ли буду, но зелье притащить вполне могу, это точно. Но как его бросить вот так даже без гарантий? А вдруг станет совсем плохо?
— Уходи, Яна, — проскрипел Дэйс.
— Ну, хорошо, хорошо, хорошо, я уйду! — вспылила я. — Но если ты умрёшь!..
— Всё будет хорошо, Яна, я покараулю. А тебя ещё пленник с завтраком ждёт. Всё, иди выполнять, — спокойно приказал Ирхан.
— Есть, — я выскочила из лазарета. Если бы была дверь — непременно бы хлопнула.
— Наран, вот скажи, у вас же эта лярча каждый год цветёт да и после пахнет, выделяет наркотик. Как вы выживаете?
Аварх удобно устроился на тюфячке со своей стороны решётки. Он всегда так сидел, игнорируя стол и табуретку. Отправляя в рот ложку за ложкой, он никогда не забывал нахваливать еду. Мне было приятно, я стала задерживаться, чтобы забрать у него опустошённую посуду. Слово за слово — и мы стали разговаривать. Конечно, смешно было бы рассчитывать, что он сбежит таким образом или что я его выпущу, но мне казалось, что ему действительно интересно наше общение. Впрочем, я не касалась темы его побега с родины.
