– Вы так долго убеждали меня, что любите друг друга, а не придуриваетесь. И что? Уйдешь, не попрощавшись с ним? Так это не любовь, Деллин Шторм. Брина ди Файр проклянет тебя так, что достанет и до подземного мира. А об Аннабет не хочешь подумать? Она там, бедная, в озере сидит. Надо подтолкнуть ее к отцу, они же заслужили друг друга найти. А крылогонки, Деллин? Неужели ты так и не попробуешь, что это такое? Ты мечтала о них с первого курса и просто так откажешься?
– Крылогонок больше нет. Школ нет. И крыльев тоже…
– Хочешь сказать, оставим всех этих недомагов неучами? Катарина не сможет руководить страной, полной идиотов.
– Он же ее убил. Убил Лорелей.
– Мы не можем спасти всех. Лорелей сделала свой выбор, когда ушла из школы. Я предупреждал, что ей не жить, но ее никто не смог бы удержать.
Крост посмотрел на меня с сочувствием – и показалось, будто я снова в школе. Пытаюсь справиться с магией и прошлым, а он в привычно ироничной манере подталкивает в нужную сторону.
– Деллин, они погибнут, если ты мне не поможешь. Не смогут жить в новом мире. Никто из них, кроме, вероятно, Бастиана. Этого ты для него хочешь? Оставшийся совершенно один дракон на останках сгнившего мира? Иди сюда.
Он протянул руку.
– Ты ведь чувствуешь пустоту из-за брата. У тебя забрали крошечный кусочек души и наделили его разумом и телом. Представь, если заберут половину. Представь, что я буду чувствовать без тебя и во что превратится Штормхолд. А Земля? Мы должны защитить ее, она ведь беззащитна перед темной магией.
Сил сопротивляться уже не осталось, я сделала несколько шагов к нему и охнула: ноги заледенели и затекли. Прежде чем я свалилась в воду, Кейман успел меня подхватить. Вытащил из воды, прижал к себе и закутал в плащ, уткнувшись носом в мои волосы. От него пахло озоном и травами.
Я устала плакать, но не могла остановиться, как будто внутри что-то прорвало.
– Прости! Прости-прости-прости! – сквозь – всхлипывания сказала я. – Прости! Я не хотела, я не знаю, я испугалась…
– Тихо. Хватит плакать.
– Вы меня защитили, а мне показалось, что я сейчас сорвусь!
– Деллин, – улыбнулся Кейман, – знала бы ты, сколько раз мне так казалось. Что гори оно все огнем, если я не достоин покоя, то пусть весь мир катится в хаос. Но мир ведь не так уж плох, да? В нем есть драконы. Один конкретный. Который тебя ждет.
– И демоны, – тоже улыбнулась я. – Одна конкретная.
– Да, и сирена. Очень конкретная и очень злая.
Он крепче сжал меня в объятиях, коснувшись губами виска, и я поняла, зачем брела к водопаду. Вот за этим чувством, что тебя любят. За тем, кто обнимет, даже если ты только что чуть не совершила непоправимое.
Только шла не в ту сторону. Опять.
– И богиня. Вредная, еще маленькая, как говорят в твоем мире, максималистка. Но очень-очень родная. Без тебя я тоже не согласен жить. Ты привносишь в мою реальность определенную долю непредсказуемости и разнообразия.
Помолчав, Крост погладил меня по волосам и ласково проворчал:
– Зачем волосы обрезала, дурочка?
– Не знаю, – вздохнула я. – Что мне нужно делать? Ты сказал, тебе нужно помочь.
– Ты уже делаешь. Посмотри.
Я оторвалась от его груди, чтобы оглядеться. Там, где мы стояли, будто кто-то кистью накладывал краски. Как в фотошопе, оживляя природу замысловатым фильтром. Кошмарную мрачную ночь превращая в сияющий солнцем полдень. Возвращая оскверненной Акорионом земле ее душу.
– Как это… как это выходит? – пораженно ахнула я.
– Ты сегодня видела, на что способны наши силы по отдельности. А вот на это – вместе. Все еще не знаешь, для чего мы с тобой существуем?
Я чувствовала, как на кончиках пальцев пульсирует магия. И чувствовала мир… хотя нет, я была им. Мое сердце билось в такт сердцу Штормхолда. Можно было закрыть глаза и услышать его шепот. Густую и роскошную зеленую листву, как длинные тяжелые кудри, вены из рек, дыхание из чистого неба. Прикосновения солнца, такие же мягкие, как касания рук.
Магию стихий, бьющуюся в сердце Кроста. Магию жизни и смерти, заключенную внутри меня. Свет и тьму, сплетающиеся в единый узел.
Это не было похоже ни на что виденное ранее, что-то неподвластное мне, слишком похожей на человека. Нечто очень сильное и древнее.
Впервые за много лет я поняла, что такое быть богом.
Солнечным зайчиком день промелькнул над нами, обнажив ночное, усыпанное звездами небо. Посмотрев наверх, я ожидала увидеть три привычных спутника, поэтому изумленно ахнула, когда на абсолютно чистом темно-синем полотне гордо засияла большая белоснежная луна.
Такая же, как в снах о Земле.
Ощущение живого мира внутри меня кончилось так же резко, как и появилось, – жизнь снова наполнила Штормхолд. Вместе с ней утекли и остатки сил. Земля под ногами закачалась, и я не стала сопротивляться манящей темноте.
Терять сознание совсем не страшно, если есть тот, кто не позволит упасть.
– Деллин! Деллин, проснись!
Открыв глаза, я увидела улыбающуюся Брину.
– Поздравляю, красотка, последний день свободной жизни! Спать до обеда сегодня тебе непозволительно. Выспитесь после свадьбы.
