Выпускница бури полностью

Когда-то давно Акорион показывал мне это. Показывал толпу, в гневе скандирующую мое имя, только я никогда не была сильна в предсказаниях, а еще не понимала намеков.

Злость внутри затопила все прочие чувства. Гнев, взращенный на обиде, может натворить немало дел. Их ненависть была так сильна, что я научилась ненавидеть в ответ. Все хорошее во мне, то немногое, что удалось сохранить от девочки Деллин Шторм, сгорело вместе с жертвой, которую я не просила.

Три года я пыталась ею быть. Три года пыталась быть хорошей. Три года отворачивалась от зеркала, что услужливо демонстрировало ту, кем я всегда была. Они толкали, я поднималась и улыбалась. Они отворачивались, а я просила дать мне шанс.

Может, не Акорион был частичкой хаоса, а я? Может, меня не должно было случиться, потому что, если вдуматься, все, что произошло с этим миром, произошло из-за меня.

Тучи разошлись, обнажив темное небо с мерцающими звездами. День и ночь будто поменялись местами, еще на шаг приблизив Штормхолд к хаосу.

Три звезды, три спутника, ярко сияли, освещая людские головы.

А потом навсегда погасли.

Она стояла посреди площади, темная статуэтка в окружении огней. Флеймгорд обступила плотная тьма, она накрыла Штормхолд, спрятав под собой все страхи и пороки, оставив лишь совершенство линий, очерченных отблесками пламени. Фигуру богини, бессильно опустившую плечи. Сломанную игрушку, забытую в витрине старого магического магазинчика.

Страх подгонял, пьянил и дурманил. Страх перед тьмой, лицо которой явил темный бог, затуманил и разум, и человечность. Казалось, толпа способна на все – и она была способна. Готовая мстить, терзать, уничтожить символ их потерь, вдруг оказавшийся так близко.

Таара все еще сжимала в руках меч, способный одним движением оборвать ее жизнь, на этот раз окончательно. Запекшаяся кровь в полумраке казалась черными дырами в идеальном магическом клинке.

Стоило кому-то вырвать из ее рук оружие – и она знала, что почувствует, что ощутит, когда плоть прорежет колдовская сталь.

А еще – почти хотела.

Медленно, остановив пустой равнодушный взгляд на одном из тех, кто держал в руках обгорелые останки плаката, богиня протянула меч. Перехватила за клинок, отчего черная кровь смешалась с ночной неестественной тьмой и протянула, словно призывая и прося.

Драконий крик и треск электричества слились в единый грохот. Таара отшатнулась, а люди в панике разбегались. Они появились словно из ниоткуда – дракон и бог, встали между ней и толпой, закрыв собой, и ни у кого не возникло и мысли пойти против тех, кто был готов защищать ее до последней капли крови.

За спинами огненного короля и бога грозы взметнулись клубы черного дыма.

Они могли защитить ее от всего мира.

Но не от нее самой.

Было больно. Стоя на балконе, я почти не чувствовала боли от магии, что все же достигала цели, а сейчас, оказавшись вдали от столицы, поняла, что все руки исцарапаны, на ногах вздуваются волдыри от ожогов, а по виску бежит кровь – и я даже не смогла вспомнить, когда и как поранилась.

А еще меня била крупная дрожь. Мир словно сошел с ума, дождь сменился снегом, а плотная непроглядная темнота принесла с собой холод. Вода от устроенного мной шторма застывала на глазах, корочкой покрывая черные покореженные стволы.