Антон медленно поднялся, чувствуя, как его тело меняется, приспосабливаясь к новой интеграции. Его глаза, ранее янтарные с красными искрами, теперь приобрели фиолетовый оттенок Нексуса. По его коже пробегали странные узоры, похожие на нейронные сети.
Но самым значительным изменением было внутреннее. Ярость, клокотавшая в нем с момента гибели Титана, не исчезла полностью, но теперь уравновешивалась спокойной мудростью Нексуса. Две противоположные силы нашли баланс в его сознании.
Антон повернулся к Левченко, всё еще удерживаемому волокнами грибницы.
— Я знаю все, — тихо сказал он. — Ваши планы. Ваши контакты с "Хранителями". Сигнал, который вы собирались отправить, чтобы начать новую атаку на колонию.
Левченко больше не выглядел спокойным. Впервые на его лице отразился настоящий страх:
— Что ты собираешься делать?
Антон подошел ближе, его глаза светились тройным светом — янтарным от его собственной сущности, красным от Титана, фиолетовым от Нексуса.
— Не то, что вы ожидаете, профессор, — ответил он. — Не то, чего боятся "Хранители".
Он поднял руку, и волокна грибницы еще крепче обвились вокруг Левченко, почти полностью иммобилизуя его.
— Вы будете жить, — продолжил Антон. — Но не как участник нашего общества. Вы предали это право. И не как свободный агент "Хранителей". Вы потеряли это право, когда убили Нексуса.
Его пальцы трансформировались, приобретая форму тонких, почти хирургических инструментов — подобных тем, которыми он угрожал Кремневу, но теперь с новой, телепатической компонентой.
— Вы станете нашим источником информации о "Хранителях", — объяснил Антон. — Не по своей воле, но и не против нее. Я извлеку всю информацию, которой вы обладаете, все ваши контакты, все планы. А затем... — он сделал паузу.
— Ментальное извлечение и забвение, — выдохнул Левченко. — Это... это варварство! Насилие над сознанием! Именно то, чего всегда боялись "Хранители"!
— Нет, профессор, — покачал головой Антон. — Это милосердие...
Он начал процесс, одновременно более глубокий и более деликатный, чем обычное ментальное извлечение. С интегрированными способностями Нексуса.
Он начал процесс, одновременно более глубокий и более деликатный, чем обычное ментальное извлечение. С интегрированными способностями Нексуса, Антон мог теперь не просто изымать информацию, но и перестраивать саму структуру воспоминаний, если имелась нужда.
Но в этот момент по всей колонии раздался сигнал тревоги — пронзительный, вибрирующий звук, сопровождаемый красными вспышками аварийного освещения.
— Слишком поздно, — улыбнулся Левченко, несмотря на свое положение. — Вы думали, я не предусмотрел такую возможность? Сигнал уже отправлен. Автоматически, как только мои жизненные показатели изменились критически.
Антон отпрянул от профессора, его телепатические чувства, усиленные интеграцией с Нексусом, внезапно зафиксировали множество сигналов бедствия со всей колонии.
— Что ты сделал? — прорычал он, снова сжимая горло предателя.
— То, для чего меня готовили годами, — спокойно ответил Левченко, несмотря на сдавливающие его шею когти. — Последний протокол «Хранителей». Если агент компрометирован, уничтожить цель любой ценой.
Антон метнулся к коммуникационной панели на стене, активировав общую связь.
— Медицинский отсек! Доложить ситуацию!
Сквозь помехи донесся паникующий голос одного из медиков:
— Антон! Все пациенты... они... превращаются в жидкость! Противоядие! Оно мутировало в нечто...
Связь оборвалась. Антон повернулся к Левченко, его глаза полыхали яростью.
— Противоядие было троянским конем, — профессор больше не скрывал удовлетворения. — Замедленного действия. Активируется только при определенных условиях. Например, при моей смерти или пленении.
— И сколько его распространено по колонии? — голос Антона упал до угрожающего шепота.
— Достаточно, — улыбнулся Левченко. — В вентиляционной системе, в водоснабжении. Везде, где я имел доступ за годы моей работы здесь. Сначала умрут слабейшие. Затем начнется цепная реакция. Каждый умирающий выделяет споры, заражающие других.
Антон активировал другой канал связи:
— Святогор! Елена! Доложить!
Сквозь помехи донесся голос Елены, прерывающийся и слабый:
— Антон... люди... они умирают... по всей колонии... Я... я тоже чувствую это... Слабость...
Что-то оборвалось внутри Антона. Созданный им мир рушился. Его народ умирал. Даже Елена, его опора, его совесть, его связь с человечностью — была под угрозой.
Левченко наблюдал за ним с клиническим интересом:
— Интересная реакция. Даже после интеграции с двумя другими «Альфами», вы все еще сохраняете эмоциональные связи. Это противоречит нашим исследованиям.
Что-то сломалось в сознании Антона. Баланс, с таким трудом достигнутый после интеграции с Нексусом, рухнул. Ярость Титана, обычно сдерживаемая его собственной волей и теперь мудростью Нексуса, вырвалась на поверхность.
— Вы все еще не понимаете, — прорычал он, и его голос больше не был человеческим. В нем слышались металлические обертоны Титана и угасающие телепатические гармоники Нексуса. — Мы не просто мутация. Мы — эволюция.
