Он с Олей почти не виделся эту неделю. Мимолётные встречи в университете, пересечение взглядов, заставляющих сердце биться быстрее, не более. Разве что здоровались при встрече. Ну и общались по телефону. Он скучал. Просто по общению с ней, по поцелуям, прикосновениям к ней. Ему стало нехватать её. Они в электричке на обратном пути без умолку болтали на разные темы. С ней было легко и непринуждённо. Да и тот час дороги пролетел незаметно. Потом так же и в метро.
И вот сейчас, когда они должны были встретиться, наконец-то, на душе было неспокойно, он торопился, но, как назло, его все задерживали. То с ректором поговорить, то с коллегами. До актового зала он добрался когда уже там никого не было. Ну и где Оленька?
Может, ещё не ушла? Он набрал её на телефоне. Гудки прошли, но трубку никто не поднял. Милая, где же ты? Почему не отвечаешь?
Мужчина прошёл к выходу. А у входных дверей около турникетов, которыми были оснащёны входы-выходы всех учебных корпусов университета, он увидел разбросанные бумаги, уже затоптанные. Хоть бы кто собрал! Молодёжь пошла, будут топтать, но не поднимут! Наклониться тяжело или это такая неопрятность? Сегодняшние люди сорят где попало, даже если до урны дойти два метра. Он вот никогда не станет мусор бросать, разве что природную палочку от эскимо или огрызок в травку, и будет носить до тех пор, пока не найдёт урну. Леонид наклонился, поднял. Грамоты... Чьи? Удальцовой Ольги?
Сердце от волнения забилось быстрее и болезненно сжалось. Преподаватель приложил пропуск к турникету и вышел на улицу.
"Так, спокойствие, только спокойствие! Рассуждаем логически. Куда бы она пошла, если б торопилась? Наверное, к себе в общежитие," - подумал он.
Леонид Семёнович пришёл на проходную общежития.
- Скажите, Удальцова у себя?
- А вам какое дело? Проход на женскую половину запрещён! - рявкнула вахтёрша.
- Она потеряла свои грамоты, - преподаватель достал из портфеля запачканные бумаги.
- Я передам, как придёт! - ответила уже немолодая бабулька. И это охрана, называется. Кому надо, он запросто пройдёт, скорее это всего лишь сдерживающий факт порядочных студентов, не более того.
"Она не пришла? Куда она могла тогда пойти? Если не принимать в расчёт моё беспокойство, скорее всего по делам. Но интуиция меня никогда не подводила, а сердце не на месте с самого утра," - думал он.
- Где ты, милая? - молодой человек просчитывал все вариации. Проследовал с потоком молодёжи, которая обсуждала, куда идёт праздновать. - Студенты! Она могла, конечно, с ними пойти, но тут её нет, это ведь ребята из параллельной группы.
И Леонид решил проверить у себя дома. Ведь вручил ей ключ, не думал, что пригодится, но учитывал и этот вариант.
Дома было темно, он включил свет, увидел женскую обувь, рыжие волосы, валяющиеся на полу.
Она здесь, выдохнул. Ничуть не сомневался в том, что парик был её. Тревога немного улеглась.
Разулся, стал лихорадочно осматривать кухню, санузел. Свет включать не стал, было хоть ещё и не темно, но уже сумерки, в которых он очень плохо видел без очков. Пришлось найти очки и надеть. Девушка обнаружилась в комнате, в углу за шкафом.
- Оленька! - прикоснулся к её щеке. Она была подобно ледышке. Дыхание было частым. Он взял её на руки и понёс в ванную. Оля дрожала.
- Милая, ну что ж ты так?
Её знобило, сильно. По дороге он её осматривал на повреждения, но был уверен, что пострадала она лишь эмоционально.
Леонид усадил Олю на закрытый унитаз, быстро ополоснул ванную и стал наполнять горячей водой. Девушка сидела, сжавшись в комочек и потребовалось много усилий, чтобы её раздеть. Засунул в ванную, разделся сам. Прижал к себе, растирая, согревая пока собственным теплом, пока ванна не наполнилась. Вытащил заколки из её волос. Распушил их, стал гладить.
Постепенно она расслаблялась. Волосы мочить ей не стал. Старался не смотреть на её грудь, но иногда взгляд соскальзывал, тогда Леонид его отводил. Когда девушка перестала трястись, молодой человек, не спуская воду, поставил девушку на ноги в ванне и стал вытирать её, растирая тут же покрывшееся мурашками тело махровым банным полотенцем. Отнёс в постель, укутал. Затем нашёл свою чистую рубашку, одел её прямо под одеялом, после чего вновь укрыл, подоткнув со всех сторон.
Он оделся, спустил воду и сел на неразложенное кресло-кровать рядом. Оля спала беспокойно, вздрагивала, всхлипывала.
- Тихо, тихо, любимая... - шептал он, гладя её по волосам, щекам, чтобы она ощущала и его тепло.
К утру он не выдержал, юркнул к ней в постель, прижал к себе. Девушка тут же успокоилась и засопела. И измученный неспокойной ночкой Леонид тоже тут же уснул.
*****
