Перестрелка гневных взглядов, и Таня её проиграла. В душе поднимался уже настоящий страх, хотя он и возбуждал. Его слова заставили засомневаться, что он не применит насилие. Не хотелось его бесить. Он был слишком рядом. Она пока обманчиво смирилась, легла на постель, прикрыв глаза, дабы он не увидел её готовность в любой момент бежать. Она не боялась, но не готова была принять насилие.
Гришка так и остался сидеть в кресле, только подвинул его к ней поближе. И девушка немного расслабилась его спокойствию.
Следующие два часа он занимался с ней почти сексом по телефону. Говорил, что делать, она и делала, заставляя её возбуждаться, а Гришка рисовал.
Таня ненавидела себя за слабость, и получение удовольствия. А Гришка даже не позволил ей самоудовлетвориться. И теперь у неё поднималась ответная злость.
Потом он встал и сам, хромая, подошёл к ней. Сел на кровать. В глазах Гришки больше не было гнева или чего-то подобного, лицо смягчилось. Таня равнодушно смотрела на него. Былые мечты развеялись и перед собой она видела обозлённого, но уже успокоившегося парня. На кого? Кто его так допёк? Хочет ли она знать? Уже, наверное, нет.
- Предлагаю компромисс, - сказал он спокойно, глядя в глаза, сверху вниз. - Ты живёшь тут, я тебя рисую так, как пожелаю, но при этом не трогаю тебя. И удовлетворяюсь с другими. Или...
- Или? - такой расклад её не устраивал, и хотелось услышать другие варианты. Просто из любопытства.
- Или ты становишься моей девушкой. Живёшь тут же, можешь ходить на работу, я тебя рисую и всё остальное.
- И где же я выигрываю?
- А вот хотя бы вот здесь.
И он провёл пальцами между её ног. Она задрожала против воли. Отчего её тело поддаётся на эти мимолётные ласки?
- А если я ухожу и больше никогда не прихожу, - её голос невольно дрогнул, что отнюдь не прибавляло ей баллов в собственных глазах.
- Такой вариант тоже возможен. Но сюда дорога тебе будет закрыта. Я больше не позвоню.
- А я могу подумать?
- До завтра.
Девушка встала и хотела одеваться.
- Погоди. Ложись.
Она послушно легла, уже не зная, чего от него ждать в следующий момент, смирившись с его причудами. Сейчас они не несли в себе угрозы, а она слишком устала. Он прикоснулся к ней, проведя нежно по изгибам её тела, возбуждая вновь, заставляя её трепетать и извиваться.
Гришка её-таки удовлетворил, руками, без внутреннего проникновения. Ничего личного? Пожалел? Ей было уже всё равно.
- Теперь можешь остаться или уходить. Но завтра с утра...
- Мне на работу, - перебила взволнованная и уставшая девушка.
- Хорошо, вечером я тебя жду, с вещами. Если не придёшь, позвони, просто чтобы я знал, что ты отказалась, а не случилось нечто непредвиденное.
Таня собралась и пулей выскочила из квартиры. Откуда силы взялись? Прислонилась к стене, по которой стала сползать вниз. Боль захлёстывала её, а ещё стыд, разочарование, обида на собственную никчёмность и много всего другого. Слёзы тихо стекали по щекам. Сердце было разбито.
И посоветоваться не с кем, вылить душу некому. Есть у неё подружки, но как они отнесутся к такой новости?
Не об этом она мечтала. Но так ведь и Гришка - не стандартный парень, он художник, а они все малость того... с приветом.
Таня позвонила подруге и, с трудом сдерживая рыдания, попросила встретиться.
Близких подруг к неё было три. Но лишь одной она могла доверить тайну, зная, что та никому не скажет.
Да только судьбе было угодно распорядиться по иному...
********
Леонид утрясал последние дела перед отпуском, собираясь Оле сделать сюрприз. И около полудня, освободившись, собрался зайти за цветами, когда позвонил отец.
Обычно общение с ним происходило в вечернее время, после рабочего дня. Поэтому Леонид встревожился, мало ли чего. Ведь отец занимался опасной работой.
- Да, - дрогнувшим голосом спросил он, пытаясь подавить тревогу.
- Привет, сынок! Ты можешь заехать ко мне на съёмочную площадку?
- Когда?
- Желательно в ближайшие пару часов.
Договорившись с отцом, Леонид прошёл мимо своего дома и отправился в метро. Неплохо бы Оле позвонить, предупредить. Вот только он уже был в метро, и гудки не проходили, периодически сообщая, что абонент недоступен для звонка.
В подземке на душе было неспокойно. Что там у отца происходит? Он надеялся, что ничего серьёзного. Заставлял себя думать о хорошем, что просто помощь понадобилась, ведь он не сказал, что нужно срочно. Ехать было недалеко.
Отец встретил его у метро, просигналив с мотоцикла и протягивая шлем.
Куда они так торопятся? Говорить было бесполезно, потому что двухколёсный гоночный байк набирал скорость, лавируя между машинами в пробке, а шум двигателя заглушал любую речь. На самом деле они ехали положенные шестьдесят километров в час, но по сравнению с почти нулевой скоростью движения машин, это казалось быстро.
Леонид накручивал себя всё сильнее. По приезду на площадку с трамплином, отец протянул сыну бумаги с размерами и зарисовкой дорожного полотна.
- Ты собираешься прыгать?
- Да. Через час. Такую высоту я ещё не брал и что-то мне боязно. Рассчитаешь?
