Леонид кивнул и начал вычисления. Он не однажды этим занимался, правда, никогда это не было так срочно. Значит, отца торопят, и он переживает. С возрастом он стал относиться к своей работе уже не так беспечно.
По всему выходило, что въехать отец сможет, а вот в обратную сторону... Слишком мало места для разгона, слишком тонкие доски, чтобы вынести удар и устоять.
Нужно было увеличить упор и толщину спуска вдвое, ведь полагалось съезжать с ношей, пусть и всего лишь куклой, по виду напоминающей человека и весившего как человек.
Прозвучал сигнал начала съёмок. Леонид непонимающе поднял взгляд на отца. Ведь ещё рано было ему выполнять трюк. Тот лишь пожал плечами. Мол, он не в курсе, не его выход. А потом из открытого окна впереди стоящего здания повалил дым. Воспламенения не было видно, скорее всего его не предусматривалось. Люди неорганизованно и с криками стали выбегать из здания. Судя по всему съёмки, и довольно правдоподобные.
Леонид бросил взгляд на четвёртый этаж, куда отцу следовало прыгнуть. Именно там началось задымление.
В одном из окон он увидел чью-то ладонь, удар по стеклу.
Тело среагировало быстрее, чем разум. То есть он понимал им, что при том количестве дыма, оставшийся там человек просто задохнётся. И не обращая внимания на то, что обратно дорога не выдержит, Леонид рискнул всем.
Он запрыгнул на байк отца, стоящий на подножке неподалёку, на ходу снимая её, заводя двигатель. Развернул гоночный мотоцикл в обратную сторону для разгона. Остальное было как в замедленной съёмке, для молодого человека казалось, что время наоборот растягивается, как резина. Гудение мотора, резкий разворот, мгновение он смотрел на парапет и окно, понимая, что не может прыгнуть туда. Следовало отклониться в полёте, изменяя траекторию, и попасть в другое окно, ведь иначе человека просто разрежет осколками. Определив точку, где следует прибегнуть к искажению, он нажал на газ. И полетел. Сцепление, переключение на вторую передачу, сцепление - на третью, четвёртую, пятую. Он едва успел разогнаться перед тем, как въехал на настил. Когда был в воздухе, он не заметил своего полёта, слишком занят был разум сосредоточенностью на заданном моменте.
И вот он влетает со звоном в окно и лихорадочно жмёт тормоз, стараясь развернуть мотоцикл до столкновения со стеной.
В дыму почти ничего было не видно, разве что баклажка с водой виднелась. Леонид сорвал с себя рубашку, не замечая отлетевших пуговиц, намочил её, и, закрыв себе нос со ртом мокрой тканью, прорвался сквозь едкий дым и огонь к окну. На полу, сжавшись в комок лежит кто-то.
Молодой человек берёт, не глядя, на плечо человека и идёт в сторону байка. Там дыма почти нет, но выход тоже невозможен из-за стены огня.
Леонид распластывает на полу едва живое тело, начинает делать непрямой массаж сердца. И когда готов уже вдохнуть в рот, видит, кто перед ним. Паника подкатывает комок у горлу, вызывая дыхательный спазм. Но он берёт себя в руки и начинает заново.
- Дыши же, давай, - в отчаянии просит он, взывая про себя к высшему разуму.
Девушка закашлялась и мокрая рубаха перегородила ей лицо. Прошло не больше минуты, правда, каждая секунда казалась вечностью, пока девушка откашливалась.
- Держаться сможешь? - спросил он серьёзно, ведь дым уже подбирался к ним.
- Не знаю.
Леонид сажает полувменяемую жертву 'сцены' позади себя, второй раз в жизни молясь, прося не за себя. Заводит двигатель. Падает перекрытие сверху, как бы создавая горку, на которую и вылетает недостаточно разогнавшийся мотоцикл. Внизу суетятся люди, где-то вдалеке слышен звук сирены скорой помощи и пожарной помощи, но Леонид ничего не слышит, лишь замечает ненавистный запах дыма да видит быстро приближающийся трамплин, до которого он не долетит. Рывок телом и конь встаёт на дыбы, задним колесом всё же ударяясь в нужную точку. Проламывает доски, вышибая из седла пассажира и водителя, который успевает сгруппироваться в воздухе и оказаться ниже прижавшегося к нему человека. Пред очами проносилась вся жизнь: детские счастливые воспоминания, улыбающиеся родители, игры с братом, занятия с тренером, университет, преподавание, перепалки с Олей, так, что искры летели. И те немногие мгновения, что они были вместе.
-Люблю тебя, - успел прошептать Леонид мелькнувшему пред очами улыбающемуся образу зеленоглазой любимой с распущенными волосами, в его рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей, прежде, чем сильная боль обожгла тело и отключила его сознание.
*****
