Но всё же фаворитом у нас была скакалка. Каждый день устраивались соревнования: кто кого перепрыгает? До сих пор помню множество разных способов прыганья через скакалку: на двух ногах, с прискоком, с подлётом, с переменой ног, со скрещенными ногами… Всё это проделывалось с вращением скакалки вперёд, и то же самое – с вращением скакалки назад. Потом на одной правой ноге, потом – на одной левой… И так далее, и так далее… Можно было прыгать соло, можно – парами, можно даже тройками. Можно было прыгать на время (кто дольше?), можно было прыгать на скорость (кто скорее пропрыгает, к примеру, сто раз?) А ещё мы любили прыгать через скакалку, которую крутят две другие девочки, – и тоже прыгали самыми разными способами. И соло, и парами…
А что мы выделывали с мячом! Каких только видов прыганья через него у нас не было!… Можно сказать, что и мяч, и скакалка – это был дворовый, общедоступный, очень заразительный вид спорта. И, безусловно, самое настоящее искусство. Чуть девочка начинала ходить, ей тут же покупали мяч и скакалку. Мяч и скакалка были у каждой девочки, без них жизнь послевоенного поколения девочек была бы совершенно бессмысленна. Думаю, что художественная гимнастика зарождалась не где-нибудь, а в послевоенных дворах. И именно в это время – пятидесятые годы прошлого века.
А мальчики резались «в ножички», гоняли на самодельных самокатах, играли в футбол и в войну. Иногда мы все вместе играли в вышибалы, в салки, в жмурки и в штандер. Драк во дворе не помню. Хороший у нас был двор.
Точнее было бы сказать: как я не потерялась…
Дело было 19 мая 1958 года. Это был день рождения Всесоюзной пионерской организации. Был когда-то в нашей стране такой праздник. В честь него даже устраивались парады на Красной площади в Москве – по самой главной площади шли лучшие пионеры страны… К сожалению, телевиденья тогда ещё не было, и мы не могли это увидеть. Но об этом писали во всех газетах. И говорили по радио.
Мы ещё не пионеры, мы пока что октябрята, но нам тоже перепало радости: на каждый класс выделены бесплатные билеты в кино. И за день до праздника эти билеты были вручены лучшим ученикам. Мы с Мишкой тоже получили по билету, потому что мы – в числе пяти лучших учеников нашего класса. Я даже не знаю, как у нас это получалось. Просто мы учились играючи, нам было легко, тогда вообще учиться было легко, никто не забивал нам головы лишним. А так как я задолго до школы научилась и читать, и писать, и считать, то в начальной школе мне вообще делать было нечего. Но приходилось ходить туда, ведь все туда ходили. Такой был закон.
Может, и учительница меня за это не любила – за то, что я слишком много для своих лет знала. Учительница, кстати, часто ошибалась с ударением, например, она всё время говорила: «Библиотека». И я однажды не выдержала, подняла руку, встала и сказала: «Вы не правильно делаете ударение. Надо говорить: библиотека». Это было ещё в самом начале первого класса. С тех пор она меня и невзлюбила. Ну, как ей было меня любить? Я, малявка, её опозорила перед всем классом! Вот она потом и хваталась за малейший повод, чтобы меня унизить.
Но бесплатный билет она мне всё же вручила. При этом она спросила счастливых обладателей билетов: «Родители вас смогут отвезти в кинотеатр?» Потому что самой ехать с нами ей не хотелось. «Смогут, смогут!» – ответили мы.
И вот настало утро 19 мая, солнечное, зелёное… Нас с Мишкой везёт в кинотеатр его мама, тётя Люба. Она сказала моей бабушке: «Зачем вам, Дарья Лаврентьевна, ездить туда? Я отвезу обоих».
Мы долго ехали на троллейбусе по широкому и солнечному проспекту Коростелёвых, а потом по зелёной, тенистой, красивой улице Цвилинга… Мне очень нравится её необычное название, оно такое зелёное и звенящее, прямо какое-то волшебное… Хоть я не понимала, что оно означает, но мне не хотелось спрашивать у взрослых и разрушать очарование. Мне нравилось вслушиваться в это загадочное слово – и слышать в нём звон цикад и звон колокольчиков… Цвилинга – вилинга – илинга… Цви… цви… цви…
И вот мы доезжаем до центра. Здесь стоит главный кинотеатр города. Такой белый большой куб среди зелени парка.
Оказалось, что мы немножко опоздали к началу. Тётя Люба быстренько заталкивает нас с Мишкой в зал. Там очень темно, особенно после солнечной улицы. Я ничего не вижу…
Сажусь на корточки прямо перед экраном. Вокруг меня ещё дети. Тоже, наверное, опоздавшие. Глаза постепенно привыкают к темноте, я оглядываюсь в поисках Мишки, но он куда-то делся… Я не знаю, где мне искать своё место, и остаюсь сидеть перед экраном. В руках у меня маленькая сумочка, я кладу её на пол у своих ног. И погружаюсь в то, что происходит на экране…
