— А чем все это заканчивается, сэр? – спросил юноша осторожно, представляя себе грандиозную попойку, или особо разнузданную групповуху, или и то, и другое сразу. – То есть что делают мракоборцы, когда Долгий Танец завершается?
Нищеброд вышел из блаженного транса и с интересом взглянул на подчиненного:
— Обычно после церемонии ни на что больше не остается сил, мистер Малфой, так что все тихо–мирно расползаются по домам! Я понимаю, что бестолково объясняю, но когда во время Долгого Танца отдаешь энергию Линиям Силы, то чувствуешь себя… единым целым со всеми присутствующими – многоголовым, многоруким и многоногим существом! Это совершенно особенное, невероятное и неповторимое чувство! Оно немного похоже на то, что испытываешь в связке, но таких больших связок не бывает… Чарли рассказывал, что во время гона и в тот момент, когда из яиц вылупляются детеныши, драконы становятся очень беспокойными и пытаются вырваться из клеток. Чтобы удержать своих подопечных, драконоводы встают в круг и по несколько часов подряд творят заклинания, усиливающие защиту клеток и заповедника. Сын считает именно это нелегкое время самым лучшим в своей работе, и я его понимаю…
— Эрге–канн – со–единство, иначе на этом языке сказать нельзя, — действительно самая прекрасная вещь во всех мирах…
— Что вы имеете в виду, мистер Малфой? – удивленно спросил ублюдок Уизли.
— Не знаю, — Драко удивился даже сильнее, чем собеседник. – Само как-то вырвалось… Это, наверное, от напряжения из-за излишней силы тяжести… — смутившись, юноша постарался сменить тему разговора: — Вы говорили, что участвовали в Долгом Танце, сэр. А вы обращали внимание, каким именно Линиям отдавали свою энергию?
— Разумеется, мистер Малфой! Я ничего для этого не делал специально, но всегда делился силой вот с ней, — начальничек указал на толстый, посверкивающий искрами рыжий канат, расположившийся неподалеку от потолка.
Едва взглянув на указанную Линию Силы, Драко понял, что никогда не смог бы воспользоваться ею, порадовался, что так сильно отличается от нищеброда и немедленно поделился с ним своими чувствами.
— Что ж, мистер Малфой, надеюсь, эта линия поможет кому-то еще! – хмыкнул ублюдок Уизли. – И двигайтесь, пожалуйста, побыстрее!
Продолжая натирать каменно тяжелой тряпкой проклятый пол, юноша задумался, сколько времени еще придется терпеть эту каторгу, и вдруг вспомнил одно немаловажное обстоятельство.
— Боюсь, сэр, что мне не доведется участвовать в Долгом Танце, — сказал он с тщательно скрываемым удовольствием. – В середине марта моя принудиловка закончится, и я уволюсь из Министерства…
На мгновение в зале стало тихо, а потом начальничек хмыкнул:
— Действительно, мистер Малфой, как же я мог забыть! Что ж, насильно удерживать вас в Министерстве никто не будет, если вы за оставшееся время принудиловки не совершите ничего противозаконного. Впрочем, если вы нарушите правила условно–досрочного освобождения, то, скорее всего, отправитесь в тюрьму, а не продолжите работу здесь. Однако такой исход событий кажется мне маловероятным: большую часть принудиловки вы вели себя благоразумно, так что вряд ли за оставшиеся два с лишним месяца наделаете глупостей…
Мысль о том, что до конца ненавистного наказания осталось совсем недолго, была совершенно невероятной. Весь этот бесконечный год Драко казалось, что принудиловка не закончится никогда, а теперь выяснилось, что уже через два с половиной месяца можно будет забыть как страшный сон и нищеброда, и кофе, и мытье полов, и мерзкого Песика, и боевку — «Д»… Разумеется, невозможно полностью вычеркнуть из памяти тринадцать месяцев жизни, но перестать зависеть от Министерства – это все равно прекрасно! Юноша поразился, что не чувствует радости; впрочем, в этом зале и с тряпкой в руках грядущая свобода казалась абсолютно нереальной…
Когда Драко после завтрака спустился в свой кабинет, остальные обитатели Зверинца были уже в сборе. Все они, за исключением ублюдка Уизли и Тедди, пришли на работу в джинсах, свитерах и куртках. Увидев сослуживцев, юноша смутился: он и сам, совершенно не задумываясь о своих действиях, оделся на службу по–магловски, и такое единодушие с коллегами ему не понравилось.
Отправляясь на работу, Драко беспокоился, как поведет себя Лайонел, но тот держался так же отстраненно–дружелюбно, как и обычно.
Поздоровавшись со всеми, юноша подошел к начальничку и сказал, с безукоризненно аристократическим произношением выговаривая слова:
— Сэр, надеюсь, я не опоздал? Мне было бы очень неприятно, если бы из-за меня вы не получили вовремя свой утренний кофе! Не волнуйтесь, я сейчас его принесу!
В кабинете немедленно воцарилась тишина; все присутствующие с интересом взглянули на Уизли и Малфоя.
На мгновение Драко показалось, что нищеброд сейчас его ударит, но тот справился с собой и с таким же безупречным произношением ответил:
