— Да. Марек узнал, что на аукцион приедет сам Ковальски и теперь из кожи вон лезет, чтобы проявить себя перед ним. Мне кажется, он метит на место шефа. Это его идеи с аукционом и с боем. Завтра нас ждет большая вечеринка. А за безопасность придется отвечать нам. Так что, еще раз предлагаю пойти и выпить коньяк. Мы заслужили.
— Ладно, — раздается глухое ворчание. — Надеюсь, этот глоток коньяка не будет стоить мне жизни.
Их шаги удаляются, а я так и продолжаю сидеть, замороженная от шока и испуга. Завтра меня продадут как товар на аукционе каким-то извращенцам. А после Андрея заставят драться с неким Цербером.
Это звучит очень страшно. И я сильно сомневаюсь, что он так же, как Андрей, дерется в полусреднем весе. Что, если он убьет его?
Почему все так?
Теперь я обязательно должна выбраться отсюда. Мне нужно попытаться спасти не только себя, но и Андрея. Предупредить его!
Заставляю себя выползти из-под стола и на дрожащих ногах подкрадываюсь к одному из окон.
Как можно медленнее, боясь, что рама скрипнет, открываю окно. Пока эти двое в кабинете, у меня есть шанс остаться незамеченной, как только я выберусь во двор. Впереди меня ждет трехметровый забор, но я что-нибудь придумаю на месте. Сейчас главное, ускользнуть из дома.
Надеюсь, собак у них нет. За все время, что я здесь, я ни разу не слышала собачьего лая.
Подставив стул к окну, я забираюсь на него и перебрасываю одну ногу через подоконник.
Первый этаж здесь довольно высокий, так что просто так спрыгнуть на землю не получится. Не хватало еще, чтобы я подвернула лодыжку. Тогда я точно не смогу сбежать!
Я практически соскальзываю со стены вниз, больно царапаясь о ее грубую поверхность. С облегчением выдыхаю, когда мои ноги касаются земли.
Прижимаясь спиной к стене, смотрю по сторонам, радуясь, что по периметру двора расставлено всего несколько фонарей. И те с тусклым светом.
Я пригибаюсь к самой земле и короткими перебежками продвигаюсь по неосвещенному участку к забору.
Когда мои ладони упираются в холодный металл, только начавшая расползаться по моему телу радость сменяется отчаянием. И что дальше? Как мне преодолеть этот забор?
Единственный выход с территории — автомобильные ворота, которые издают противный скрежет, каждый раз, когда открываются.
Но я готова рискнуть. Если бы я только смогла выйти за ворота, я бы побежала что есть мочи и скрылась в лесу. Наверняка в кабинете будет слышен этот скрип, но пока бандиты выбегут из дома, я уже успею раствориться в темноте среди деревьев.
Юркнув в мокрые от прошедшего дождя кусты, я прикидываю расстояние до маленькой будочки, стоящей около ворот. Там должен быть пульт, который открывает их.
Внезапно я переполняюсь азартом и уверенностью, что все получится. Адреналин разгоняет кровь по моему телу, даря мне ощущение легкости и небывалого прилива сил.
Я срываюсь с места и несусь к будке. Моя вера в удачу тает, как только я дергаю за ручку двери, и она не поддается.
Заперто.
Я дергаю снова и снова в каком-то истеричном порыве.
Подпрыгиваю на месте и вскрикиваю, когда на мое плечо ложится тяжелая рука. Отшатываюсь в шоке от того, кто незаметно подкрался ко мне сзади, но хватка на моей руке только усиливается.
— Куда собралась, сучка?
Сейчас он ударит меня. Это первая мысль, которая возникает у меня. Огонь обжигает мои легкие, дыхание спирает, а тело начинает бить мелкая дрожь.
Я не могу сдаться. Сейчас или никогда! Изо всех сил царапаю его руку, пытаясь укусить.
— Угомонись, — плюет он мне, стальной хваткой вцепившись в меня. — Ты знаешь, какие у меня могут быть неприятности из-за твоей выходки? — злобно рычит он мне в лицо, больно давя на мои запястья.
Наверняка останутся уродливые синяки. И почему это вообще меня беспокоит? Со мной скоро сделают гораздо худшее.
Я бьюсь в его руках, не слушая его угроз и ругательств, пока он тащит меня обратно в дом.
— Как ты вообще выбралась, маленькая дрянь? Если бы выяснилось, что главного товара для завтрашнего вечера нет… — я различаю панические нотки в его голосе.
Слезы текут по моим щекам, когда он швыряет меня безо всякой осторожности на пол в холле.
— Значит так, — он склоняется надо мной, обдавая перегаром и брызгая слюной. — Если хочешь жить, ты никому не расскажешь об этом маленьком инциденте. Если из-за тебя у меня будут проблемы с шефом, расплата тебе не понравится. Гарантирую. Сейчас пошла наверх. А если остальные будут спрашивать, где ты была, скажешь, что… что тебя вызывали на разговор. Усекла? — он больно трясет меня за плечи. — Про побег никому ни слова. А то отрежу язык, — рычит он.
Для убедительности он дает мне пощечину, и от этого у меня в ушах звенит, а зрение затуманивается.
Мое тело безудержно сотрясается теперь уже от сильной дрожи.
— Поняла меня?
Я киваю, проглатывая слезы.
Резким движением охранник поднимает меня с пола и толкает в сторону лестницы.
— Пошла.
Я понуро поднимаюсь по лестнице, напряженно вслушиваясь в его тяжелые шаги, ожидая удара по голове или спине.
— Как ты открыла дверь? — понизив голос шипит он мне на ухо, когда мы преодолеваем половину ступенек.
