В Бейсин-Сити практически каждый день происходят настолько жуткие события, что тамошние жители именуют его Городом Пороков. Бывший боксер Фил Роули работает вышибалой в стриптиз-баре. Он случайно убивает Алекса Донована, брата председателя верховного суда. Замешанная в этом преступлении Алиса, супруга судьи, помогает Филу замести следы. Они сжигают труп Алекса в крематории. Алиса не хочет возвращаться к мужу, она ненавидит его. Но шпионы Донована выслеживают обоих. Филу удается спрятаться в Башне Старого Города, в зоне влияния проституток. Но именно к этой башне судья Донован давно протоптал тайную и порочную тропинку… Даже если чаша терпения Господа переполнится и ангелы вострубят, то здесь, в Городе Пороков, их никто не услышит…
© Босс Д., Ли А., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
По средам и пятницам в баре «Глубокая глотка» идет стриптиз-шоу. Сегодня пятница, и мне опять всю ночь стоять у входа. В подмышечной кобуре – девятимиллиметровая «беретта», на поясе – наручники, электрошокер и газовый баллончик. Грудь прикрывает бронежилет.
Мистер Джулиан Демпси, хозяин «Глубокой глотки», настаивает, чтобы я обязательно брал с собой и резиновую дубинку. Два года назад парень, который служил тут вышибалой до меня, ткнул шокером одного зарвавшегося ублюдка, и тот мгновенно скопытился. Если бы наглец просто получил дубинкой по голове, то наверняка выжил бы. Старый дурак Демпси пожалел денег на взятку полиции, в результате беднягу вышибалу посадили, а я получил его место.
До открытия остается минут пять, и я занимаю привычное место. Сквозь стеклянную дверь видна Стейт-стрит, затянутая мутной пеленой дождя. В глянцевом черном асфальте отражаются бесчисленные фонари и огни рекламы. Мчат мокрые машины, с шипением вспарывая длинные лужи.
В перспективе улицы едва угадывается угловатое здание с высокой трубой – крематорий Первого городского кладбища, расположенного чуть поодаль. Дождливая мгла полнится прелой сыростью улицы, бензиновой гарью и, как мне кажется, едва уловимым смрадом сжигаемой плоти.
Я привычно осматриваю свое отражение в зеркалах фойе. Для завсегдатаев «Глубокой глотки» я наверняка выгляжу устрашающе. Выпирающий квадратный подбородок, широкие скулы, бритый наголо череп в мелких шрамах. Шесть с половиной футов роста, триста фунтов живого веса и кулаки чуть меньше баскетбольных мячей. Все-таки двенадцать лет профессионального бокса накладывают свой отпечаток. Если бы на том проклятом поединке в «Мэдисон-холле» промоутер турнира не подложил мне такую свинью, то я наверняка боксировал бы и поныне.
Тем временем к входу подкатывают первые машины.
– Черт тебя дери, Фил!
– Фил, привет!
– Как ты всех нас затрахал, Фил!
Публика у нас – законченные подонки без прошлого, настоящего и будущего. Бездельники, существующие на вэлфер. Этого пособия, которое им выплачивает штат, вполне хватает не только на жизнь, но и на визиты в «Глубокую глотку». Наблюдая стриптиз в окружении таких же неудачников, они ощущают себя вполне успешными джентльменами, а не тем законченным дерьмом, каковым на самом деле и являются. Да и алкоголь тут едва ли не самый дешевый во всем Бейсин-сити.
А вот и наша Кейт, двадцативосьмилетняя девушка с силиконовой грудью и уставшими глазами. В стриптизе она с пятнадцати лет, премудрости этого ремесла знает не хуже, чем я – тонкости бокса. Кейт никогда не начинает шоу раньше чем через полтора часа после открытия заведения. Ни один мужчина, придя с промозглой улицы в тепло бара, не начнет сразу засовывать в трусики танцующей стриптизерши свои захватанные пятерки и десятки. Для этого ему необходимо как следует пропитаться атмосферой порока, тягучей и сладкой, как облако сливочного мороженого.
Сегодняшний вечер начинается так же, как и сотни подобных. Негромкий, пока еще трезвый гомон мужчин, мелодичное позвякивание посуды, дружеские похлопывания по плечам, вопросы, восклицания…
Я по-прежнему стою у входа, контролируя одновременно улицу и бар, который мне прекрасно виден через зеркала фойе. Публика потихоньку наливается спиртным. Реплики звучат громче, шутки становятся все раскованней, жесты – развязней.
Наконец динамики на стенах тяжко вздрагивают, и замкнутое пространство заполняется щемящим золотым блюзом. Томно вздыхает тенор-саксофон, чувственно вздрагивает перкуссия, вкрадчивый контрабас шелестит, словно шелковое белье девственницы.
На танцполе появляется Кейт. Она в стильном атласном платье с золотистым отливом. Кейт с грациозностью газели движется в такт музыке. Ее улыбка обворожительна, а виляние упругого зада возбуждает даже меня. Мужчины отставляют недопитое пиво, немигающе пялятся на красотку и причмокивают языками.
