Эта весьма важная проблема платоновской эстетики не будет нами излагаться здесь во всех деталях по двум причинам. Во-первых, теоретическая эстетика Платона настолько глубоко и неразрывно переплетается с вопросами воспитания, что мы не могли не касаться этой огромной проблемы в нашем предыдущем изложении{79}.
Во-вторых, проблема художественного воспитания, как и воспитания вообще, уже нашла для себя очень внимательного исследователя, проанализировавшего эту проблему даже по отдельным диалогам Платона. Исследователь этот - В. Йегер{80}. Он далеко не ограничивается только формальным перечислением и описанием соответствующих текстов Платона, но снабжает свое исследование разнообразными и многочисленными наблюдениями и над историей платонизма вплоть до настоящего времени и совершенно правильным толкованием Платона как мыслителя в первую очередь морально-политического, правда, при очень широком понимании этой морали и политики. Кроме того, В. Йегер весьма чувствительно относится и к самому стилю произведений Платона, тоже много дающему для анализа художественно-воспитательных взглядов мыслителя. А так как работа В. Йегера проникнута еще и чувством историзма в развитии платоновской философии, то в настоящее время труд В. Йегера остается пока непревзойденным ни по обширности, ни по тонкости анализа произведений Платона. Поэтому мы можем ограничиться в своем изложении только систематической сводкой и самой краткой характеристикой данной области эстетики Платона. Прежде всего, следуя В. Иегеру, мы никак не можем отбросить тех первых произведений Платона, где Платон, согласно общему мнению, стоит еще на позициях Сократа, тех произведений, которые еще мало нового прибавляют к тому, что мы знаем о Сократе из Ксенофонта. Такие диалоги, как "Лахет", трактующий о мужестве, как "Евтифрон", трактующий о благочестии, как "Хармид" или "Лисий", рассматривающие учение о дружбе, трактующие о благомудрии, посвящены, очевидно, общей проблеме, которую можно назвать проблемой arete, что обычно неверно передается как "добродетель"; о правильном толковании этого термина мы уже говорили раньше{81}.
Однако и все другие произведения Платона этого раннего периода, начиная с "Критона" и "Апологии Сократа" и кончая "Протагором", тоже заняты проблемами arete в морально-политическом смысле и понимают индивидуальное воспитание как воспитание совершенного гражданина и человека с неизменным привлечением всей эстетической и художественной области.
Относительно всей этой ранней группы произведений Платона часто весьма неверно говорится, что Платон здесь нисколько не выходит за пределы сократовской философии.
Прежде всего уже самые форма и стиль этих произведений рассчитаны у Платона на художественно-воспитательное воздействие. Все эти вечные вопросы и ответы, вся эта постоянная и неугомонная погоня за правильным разрешением моральной проблемы и вся эта невозможность получить окончательный ответ, который вечно вдохновляет, будоражит и подстегивает искателей истины, все эти и подобные особенности произведений Платона впервые во всей античной литературе пытаются дать школу добродетели, неизменно связанной с проблемами умственного и художественного развития.
Далее, та ближайшая связь добродетели и знания, которую проповедовал уже Сократ, дается здесь у Платона в драматически захватывающей форме и уже сама по себе является школой художественного воспитания в античном смысле этого слова. Мораль здесь выше всего. Однако это не та абстрактная и унылая мораль, состоящая из безличных и бездушных наставлений, которые действовали бы в роли какого-то юридического кодекса, не признающего никаких исключений и далекого от противоречий жизни и ее непрестанного развития. От этой морали, полной игры ума и жизненных противоречий, неотразимо веет духом какого-то бодрого и даже веселого жизнеутверждения, в котором уже трудно разобрать, чего тут больше, высокой морали, художественной игры или скульптурно-телесного устроения жизни.
Не входя во все подробности этого вопроса, рассмотренные у В. Йегера, скажем несколько слов о диалоге "Протагор", который можно считать концом раннего платоновского периода и в котором сформулированы уже все основы художественного воспитания, оставшиеся у Платона неизменными до конца его дней.
