Необходимо сказать, что, будучи аристократом, Платон, вообще говоря, презирает все низменное, все обывательское и "хамское". Раб для него, скорее, какой-то "хам", которым может оказаться и вовсе не представитель третьего сословия, а вообще всякий человек, даже самого высокого происхождения. Устроители города у Платона нисколько не интересуются исполнением слугами и служанками их обязанностей, точно так же как они не интересуются психологией или физиологией женщин или моралью дурных людей (III 395 е). Несправедливость, по Платону, совершенно одинаково порождает раздор среди всех людей, свободных и рабов, "мешая им действовать сообща" (I 351 d). Тимократы порабощают вообще всех свободных, так что понятие раба при тимократии становится чрезвычайно широким (VIII 547 с). Когда говорится, что демократия не терпит никакого рабства, под рабством здесь у Платона понимается, скорее, услужливость (VIII 563 d). Такое же психологическое понимание рабства имеется в виду Платоном и там, где он говорит, что прежние демократические свободы, при которых сдерживались аффекты, при тирании оказывались рабством (IX 574 d). Народ, по Платону, попадает "из дыма рабства [в демократии] в огонь рабов деспотизма" (VIII 569 с). Свободные при тирании подчиняются "тягчайшему и самому горькому рабству" (там же).
что рабство Платон понимает весьма условно, расплывчато и в зависимости от исторических обстоятельств. Раб при одних обстоятельствах делается свободным, а свободный при других обстоятельствах делается рабом. Так происходит при тирании (I 344 b, VIII 567 е, 569 а). Сильный, но несправедливый город стремится порабощать другие города, и те раболепствуют перед ним (I 351 b). "Излишняя свобода, естественно, должна приводить как частного человека, так и город ни к чему иному, как к рабству" (VIII 564 а). Печение хлеба, готовка кушаний, ткачество, сапожное или кожевенное дело - услуживающие телу рабские искусства по сравнению с врачеванием или гимнастикой (Gorg. 518 с). При слушании Гомера нужно "больше бояться рабства, чем смерти" (R. Р. III 387 b). О том, что Платон не понимает рабства экономически, но в очень широком и психологическом, и военном, и сословном, и эстетическом и во всяком другом смысле, ярко свидетельствуют следующие фразы (Alcib. I 135 с): "Злу приличнее быть в рабстве" и "зло есть нечто, свойственное рабству".
Платон вообще заботится о счастье и блаженстве целого государства, и благополучие он исследует для каждого из трех сословий. Правда, благополучие это каждый раз разное, "и мера счастья" у него для каждого сословия разная, в зависимости от природы людей (IV 421 с). Адимант, один из собеседников в "Государстве", озабоченный тем, что воины ввиду своего аскетизма не будут слишком счастливы, возражает Сократу, тоже собеседнику в "Государстве":
"Чем, однако же, защититься тебе, Сократ, когда кто скажет, что этих людей делаешь ты не слишком счастливыми - и притом по собственной их воле? Ибо, справедливо имея город в своей власти, они не пользуются никаким его благом, как другие, которые приобретают поля, строят прекрасные и огромные дома, покупают соответствующую им мебель, приносят богам особенные жертвы, принимают гостей, да еще, как ты сейчас сказал, собирают золото, серебро и все, что признается за необходимое иметь людям счастливым. Ведь это просто, можно сказать, как бы наемные надзиратели, которые сидят в городе, занимаясь, кажется, только караулом. - Да, отвечал я; и притом караулят лишь из-за хлеба и, кроме хлеба, жалованья, подобно другим, не получают, так что и предпринимать частные путешествия, если бы захотели, и дарить любовниц, и для удовлетворения каким-нибудь другим желаниям сорить деньгами, - хотя сорители-то их и представляются людьми счастливыми, - им не позволительно... Но... нет ничего удивительного, если и эти таким образом будут людьми самыми счастливыми, - только ведь мы устрояем город, смотря не на то, как бы нам сделать счастливым исключительно этот класс народа, а на то, каким бы образом упрочить счастье целого города... Теперь мы, по обычаю, о счастливом городе составляем себе понятие не частное и берем его относительно не к нескольким человекам, а к целому..." (419-420 b).
Платон, во-первых, считает третье сословие счастливым и, во-вторых, наделяет его такими материальными благами, которые безусловно запрещены для первых двух сословий. Где же тут рабство?
Правильную характеристику третьего сословия у Платона дает В. Я. Железнов:
