Спрашивается: откуда Платон вдруг сразу заполучил идеального тирана и идеального законодателя? Его собственный пессимистический историзм отнюдь не давал ему никакого права на теорию подобного рода идеальных правителей. Тем не менее у Платона это есть. В "Государстве" тоже производила довольно странное впечатление его теория о том, что все правители должны быть философами, а все философы - правителями (R. Р. V 473 d). Но то, что мы находим в "Законах", превосходит всякие ожидания и является полнейшей фантастикой. Тут проповедуется не только правление идеального царя и идеального законодателя, но и вообще власть принадлежит только мудрым, только насадителям чистого разума (III 689 cd).
И как же проявляется эта идеальная власть? Так, что для личной жизни гражданина не остается ровно никакого места. Устанавливаются строжайшие законы решительно для всех мелочей человеческой жизни, для пиршеств и попоек (II 652 а, 666 а, 674 ab), для шуток, насмешек и детских игр (VII 797 а-с, XI 935 d), для брака и половых отношений (VI 772 d - 776 а), даже для величины сосудов (V 746 е - 747 а), не говоря уже о законах для плясок и пения (VII 799 а - 800 а). Проповедуется своеобразное общее землевладение: вся земля принадлежит государству, отдельные земельные участки распределяются по жребию и наследуются наиболее любимыми из детей, если не вмешается государство; земельных участков должно быть только 5040, и цифра эта регулируется при помощи колониальной политики (V 740 а-е) ; строго устанавливаются пределы бедности и богатства (744 е). Нищие высылаются из государства (736 а). Шпионство и доносы трактуются как прямая обязанность граждан (V 745 а, IX 856 с, X 907 de, 910 с). Критика законов допускается только со стороны старых людей (I 634 е). И вообще абсолютным владыкой всего государственного и общественного строя, несмотря на все оговорки, является только законодатель.
Платон в "Законах" (в противоположность "Государству"), вообще говоря, признает рабство, но это рабство, несомненно, обладает более мягкими чертами, чем это можно представить себе на основании других источников.
В своей основной идеологии рабовладения (Legg. VI 776 b - 778 а) Платон прямо объявляет, что "надо обладать наилучшими и наиболее расположенными к нам рабами" (776 d). Здесь ставится под вопрос даже и необходимость и даже самая возможность разграничения рабов и свободных (777 b):
"Раз человек есть существо с тяжелым нравом и трудно воспитываемое, то ясно, что он вовсе не захочет быть и стать пригодным и для этого неизбежного разграничения, то есть чтобы на самом деле были разграничены рабы и свободные господа".
Платона весьма коробят существовавшие в его время разногласия в оценке рабов (776 е - 777 а):
"В самом деле: многие рабы оказались, в смысле всяческой добродетели, лучше наших братьев и сыновей, так как спасли своих господ, их достояние и целые жилища. Мы знаем, что именно это иной раз рассказывают о рабах... Однако утверждают и обратное, то есть, что душа рабская не имеет ничего здравого; что никогда не должен человек, обладающий разумом, доверять этой породе людей. Это выразил и самый мудрый из наших поэтов, говоря о Зевсе [Od. XVII, 322-323 Верес.]:
Лишь половину цены оставляет широкоглядящий
Зевс человеку, который на рабские дни осужден им.
Стало быть, люди держатся различных воззрений: одни ни в чем не доверяют породе рабов; одни "воздействуют на душу рабов, - точно это порода зверей, - стрекалом и бичами и не трижды, но многократно. А другие зато поступают совершенно наоборот".
Правда, свою идеологию рабовладения в "Законах" Платон проводит не без некоторых колебаний, но так как рабство все-таки им здесь как-никак признается, он хочет держать рабов в подчинении. Для этого он предлагает брать рабов из разных стран, чтобы они меньше объединялись между собою (777 с). С одной стороны, гуманное отношение к рабам может только украшать свободного и делать его действительно справедливым и благородным:
"Кто по отношению к нравам и действиям рабов окажется незапятнанным ни нечестием, ни несправедливостью, тот был бы самым достойным сеятелем на ниве добродетели. Будет правильным сказать то же самое о господине, о тиране и всяком господстве над более слабым, чем ты сам" (777 de).
А, с другой стороны, у Платона читаем (777 е - 778 а):
"Впрочем, должно правосудно наказывать рабов и не изнеживать их, как людей свободных, увещаниями. Почти каждое обращение к рабу должно быть приказанием. Никоим образом и никогда не надо шутить с рабами, ни с женщинами, ни с мужчинами. Многие очень безрассудно любят изнеживать рабов; этим они только делают более трудной их подчиненную жизнь, да и самим себе затрудняют управление ими". "В пределах государства ни раб, ни рабыня никогда не должны вкушать вина" (II 674 а).
