Но, несмотря на быструю смену всякого рода картин и ситуаций на экране кино, с виду случайных и бессвязных, зритель кино все же объединяет все эти мгновенные переходы в одно целое, многое додумывая сам от себя, о многом догадываясь и многое сохраняя в себе только в виде того, что в логике называется энтимемой, то есть невысказанным предположением, связующим между собою то, что кажется бессвязным. Когда мы говорим, что мы не пошли гулять из-за дождя, то энтимемой является здесь наше твердое, хотя и не высказанное предположение, а именно, что гулять во время дождя не доставляет удовольствия. И вот поэтому-то эстетические взгляды Платона изложены у него так разбросанно и так с внешней стороны бессвязно. На самом деле платоновское изложение вовсе не разбросанно и не бессвязно. Только при наших попытках его понять нужно всюду пользоваться разного рода энтимемами, часто у Платона никак не выраженными, но почти всегда с безусловной необходимостью возникающими у внимательного читателя.
Из множества платоновских образов, рассчитанных на подвижную и в то же самое время на вполне целенаправленную эстетику восприятия, мы хотели бы остановиться на образе охоты, который неизменно появляется у Платона в самые ответственные моменты его эстетики.
На этот раз мы находимся в более счастливом положении, чем в случае с принципом игры у Платона. В современной литературе о Платоне уже имеется достаточно подробно представленный на платоновских материалах анализ платоновской охоты{69}.
Прежде всего у Платона необходимо указать как раз те моменты, которые для него не очень характерны (конечно, их мы тоже должны принимать во внимание) и которые попадаются в более ранней литературе. Для характеристики образа охоты и у Платона и у других греческих писателей необходимо иметь в виду не просто одно слово "охота", но и все действия, связанные с охотой: охотиться, преследовать, выискивать, догонять, овладевать, бороться, ловить, ускользать, убегать, скрываться, и пр. У Платона читаем: "охотиться за именами" (Theaet. 166 с); "охотиться за словами" (Gorg. 490 а); "обойти и поохотиться" словами (Euthyd. 295 d); "ловить слова и, если кто ошибся в выражении, считать это находкой" (Gorg. 489 b; ср. Ion. 532 d); софист - "ловчий" (Soph. 231 d); "бежать"употребляется у Платона в смысле "ускользать" от ответа, в случае невозможности дать правильный ответ (Euthyd. 297 b).
Эти образы охоты Платон употребляет в отношении самых высоких предметов: "преследовать" приятное или удовольствие (Gorg. 501 е; Phaedr. 239 c; Phileb. 47 b); "охота" за добрым и за приятным (Gorg. 500 d); добродетель "преследуется" (492 с); "преследовать" благо (468 b); "преследовать" благое и прекрасное (480 с); "преследовать" истину (482 е, 492 с); "окружить кругом", в смысле "победить на словах" или "припереть к стене" (Phileb. 19 а) ; "порядочный ловчий должен преследовать добычу... а не оставлять ее"; и, далее, - "пригласим на ловлю и Никия" (Lach. 194 b), в смысле трудности выразить понятие в словах; "я и посейчас брожу повсюду - все выискиваю и допытываюсь", нельзя ли признать кого мудрым (Apol. 23 b; ср. 41 b).
Таким образом, удовольствие и приятное, красота, добродетель, благо, мудрость и истина - все это для Платона является предметом ловли в том же смысле, в каком охотник гоняется за своей добычей. То, что к этим предметам причисляется и красота, этот главный предмет эстетики, после всего нашего исследования никого не может удивлять, поскольку красота у Платона мало чем отличается от удовольствия, добра и добродетели, истины и мудрости (ср. Crit. 48 b).
Гораздо более интересны те места из Платона, где охотничья терминология применяется специально к научному исследованию и, в частности, к диалектике.
Уже в ранних диалогах Платон употребляет такое выражение, как logos hairei ("рассуждение требует", Crit. 48 с), указывающее на стремление Платона исследовать внутреннюю логику предмета или дать то или иное целенаправленное рассуждение. Вот эту внутреннюю и последовательную логику предмета, или целенаправленное рассуждение, Платон часто и понимает как деятельность охотника.
