Наконец, изучаемый нами термин Платон иной раз относит и к искусству вообще, когда бывает трудно судить, о каком именно отдельном искусстве Платон хочет здесь упомянуть. "Эрос - хороший поэт, сведущий вообще во всех видах мусических творений" (Conv. 196 е). Читаем о любителе мудрости, красоты или о поклоннике Муз (moysiсоу) или Эроса (Phaedr. 248 d). Цикады после своей смерти возвещают Музам о людях, которые почитают "музыку" этих Муз (259 d). Гармония - искусство музыкальное, а не рассудительное (Charm. 170 с). Мусическое искусство уподобительное и миметическое. Мусическое искусство сходно с красотой и подражает ей (Legg. II 668 а-с). Читаем о наслаждении от мусического искусства (658 е), о разного рода мусических состязаниях (Menex. 249 b; Ion. 530 a; Legg. 11658 a, VIII 828 c, 835 a, XII 955 a). Может быть, Музы получили свое название от "мусического" племени лигуров (Phaedr. 237 а).
Свои мусические искусства, поэзию и риторику, музыку и орхестику, Платон всегда склонен трактовать весьма обобщенно, стараясь понимать их как результат деятельности самих Муз, а не просто как человеческую забаву и субъективные удовольствия. Мусические искусства говорят Платону о самых общих закономерностях жизни и, следовательно, прежде всего о вечной и предельной упорядоченности космического целого. Об этом мы уже не раз догадывались и при анализе общеэстетических взглядов Платона, об этом же свидетельствует сейчас анализ термина moysicos.
Согласно общему методу нашего изложения истории античной эстетики мы сначала должны были бы коснуться терминологических вопросов, связанных с учением Платона о поэзии. Однако, ввиду того, что соответствующее исследование уже проведено{32}, мы не будем здесь исследовать всю соответствующую платоновскую терминологию в исчерпывающем виде, а коснемся только самого главного.
Термин poёta, как и все платоновские термины, имеет весьма широкое значение, выходящее вообще за пределы эстетики. Он обозначает прежде всего просто любое действие или созидание, взятое в целом, без всякого специального отношения к эстетике. Говорится о всяком произведении, которое справедливо лишь постольку, поскольку причастно к красоте (Legg. IX 859 е). Здесь, впрочем, "действие", кажется, имеет некоторое отношение и к эстетике. В нескольких текстах "действие" противопоставляется "страданию" (Soph. 248; R. Р. IV 437 b; Legg. IX 859 е, X 894 с). Другие тексты фиксируют при помощи этого термина какой-нибудь устойчивый результат действия или творения. В "Меноне" (97 е) развивается та чисто платоновская мысль, что произведения искусства должны обладать устойчивой связностью, не убегать от нас, как убегает преступник от преследования; но это значит, что и наши знания не должны обладать постоянной текучестью, а должны быть связаны нашими воспоминаниями о соответствующих чистых и неподвижных идеях. Если красавцы обладают кожей желтого цвета, то наименование их "медокожими" есть создание каких-нибудь их поклонников (R. P. IV 474 e). Здесь указанный термин говорит уже о некотором элементе вымысла. Произведения мусического искусства основаны либо на подражании, либо на уподоблении (Legg. II 668 b).
Имеется некоторое количество текстов, в которых указанный термин относится уже к художественным произведениям и даже к стихам. Один ученик Сократа интересуется, какие он писал поэтические произведения, причем тут же выясняется, что вопрошавший имел в виду переложение Сократом басен Эзопа и гимн в честь Аполлона (Phaed. 60 с). Другие тексты вовсе не выясняют значение термина, а употребляют его чисто номенклатурно с указанием то ли на поэзию, то ли на музыку (Lys. 221 d; Hipp. Min. 363 b, 368 c; Prot. 325 e; R. P. I 330 c, III 398 a, X 606 b; Parm. 128 a, Tim. 21 c; Legg. VII 802 ab, 811 e).
Таким образом, термин роёта имеет у Платона как самое широкое внеэстетическое значение, так и самое широкое эстетическое значение, включая не только поэзию, но и вообще всякое мусическое искусство.
