С другой стороны, термин metron не только употребляется в собственно метрическом смысле слова, как фигура, состоящая из долгот и краткостей, но даже и в своих внемузыкальных значениях часто содержит элементы более или менее механического дробления цельного процесса на отдельные, противопоставленные друг другу части. Этот термин употребляется в вопросе о разделении соседских земель (Legg. VIII 843 е), о похоронах через три дня после смерти (XII 959 а), о правильном разделении разных классов похорон людей в зависимости от их положения в обществе (959 d), о равенстве по "мере, весу и числу" - в противоположность равенству в более глубоком смысле слова (VI 757 b), о мерах разделения времени (XII 947 b), об употреблении "мер и орудий" в строительном искусстве (Phileb. 56 b), о "мере" сухих и жидких тел (Legg. V 746 d).
В смысле этой четкой разграниченности цельного времени или пространства термин "метр" употребляется у Платона и в логическом и в космологическом плане. Когда свое Единое Платон берет в абсолютном смысле и вообще запрещает употребление здесь каких бы то ни было логических категорий, то запрет употребления категории меры, очевидно, предполагает чисто логическую определенность и отграниченность этой "меры" (Parm. 140 bc). Искусства, "которые входят в круг занятий истинно философствующих", "отличаются необычайной точностью и истинностью в отношении мер и чисел" (Phileb. 57 d). "Меры" здесь есть форма логической или геометрической структуры. Наконец, когда в своем шарообразном космосе Платон трактует о центре, то мера протяжения от этого центра до периферии считается повсюду одинаковой (Tim. 62 d). Таким образом, изучаемый нами термин даже и во внемузыкальной области имеет тенденцию указывать на более или менее механическую раздельность, лишенную ритмических моментов в собственном смысле слова.
Далее, термин "метр" употребляется у Платона и в собственно метрическом смысле слова. В поэме Псевдо-Гомера "Маргит" менее удачное слово употреблено вместо более удачного только потому, что это последнее не входило в "метр" (Alcib. II 147 d). При помощи "метров" говорит поэт, а без метров говорит прозаик (Phaedr. 258 d), каковое противоположение мы находим и дальше (277 е). Такое же сопоставление и в других местах: об ораторах, которые говорят "при помощи метра" (267 а), о Пармениде, писавшем метрами и прозой (Soph. 237 а; ср. R. Р. И 380 с; Legg. X 886 с, IX 858 с). "Говорить без метра" (R. Р. III 393 d) или говорить "без метров" (Legg. VII 809 b), противопоставлять "мелос" (то есть песенные размеры) и "какой-нибудь другой метр" (R. Р. X 607 d) или просто "метры" (Conv. 187 d), сопоставление метров и ритмических долей (Legg. VII 810 b) или музыки и метров (Conv. 205 с), также "слов" и "метров" (Legg. II 669 d) или метров с пением и "разума" (Lys. 205 а), гексаметр среди других метров (Legg. VII 810 е), - все подобного рода выражения и фразы у Платона почти всегда предполагают "метр" именно в метрическом, а не в ритмическом смысле слова.
Таким образом, терминологический анализ текстов, содержащих термины "ритм" и "метр", свидетельствует о том, что Платон прекрасно различал метры как способы того или другого распределения долгот и краткостей (как это мы вообще находим в античной метрике) и ритмы как способы того или другого исполнения, а следовательно, той или иной темпоральной модификации исходного костяка метрической системы. Исследование обнаруживает также и то, что при случае свою ритмику Платон склонен понимать метрически, а свою метрику - ритмически. Это обычное для Платона смешение категорий.
Но есть один момент, с которым мы сейчас столкнемся при изложении собственных мыслей Платона о ритмике, уж во всяком случае, сближающий и ритмику и метрику с чисто жизненными процессами. Ритмы и метры, как и лады, получают у Платона обязательно моральную характеристику, а это уже, во всяком случае, запрещает понимать платоновские ритмы и метры только в виде неподвижных математически-временных структур. Поэтому даже там, где Платон говорит в буквальном смысле о комбинации долгот и краткостей, нужно обязательно иметь в виду моральное назначение ритмики и метрики, что, следовательно, исключает только одно математически-временное понимание их. Теперь мы перейдем к единственному оставшемуся нерассмотренным у нас небольшому рассуждению о ритмах и метрах (R. Р. III 399 е - 403 с).
По-видимому, Платон чувствует себя в этом отрывке не очень уверенно, потому что он несколько раз говорит о трудности и малопонятности предмета, а в своих рассуждениях ссылается на музыканта Дамона, у которого он якобы и позаимствовал все эти сведения о ритме.
