Грубо выругавшись, решила продолжить, но не смогла встать на ногу. Из-под ткани на колене растекалось алое пятно.
– Сука! – взвыла я от боли.
У меня оказалось, были ещё цветочки, девочка в синем вообще не могла подняться.
Через пару минут подбежал медик, мою напарницу, так сказать, повели к машине скорой помощи. По дроге её вырвало. Кто-то предположил, что это сотряс.
Я взяла бутылку перекиси водорода из чемодана медика и залила ладонь, а потом и колено.
Мои попытки самой пройти хоть несколько метров не увенчались успехом, я облокотилась на ствол дерева. Тогда сутулый подхватил меня за локоть и попытался поднять на руки, отчего я дёрнулась, словно очумевшая.
– Руки убери! – отмахнулась, балансируя на одной ноге.
– Мне тебя в травмпункт привезти наказали, а то скорая уже уехала.
– Это не значит, что тебе сказали меня облапать!
Он загоготал в ответ. И все же гордо без его помощи я доковыляла до места где стояли все машины, он указал мне на чёрную девятку. Я вползла, мысленно матерясь на заднее сиденье, а он на пассажирское. Через пару секунд на место водителя запрыгнул невысокий черненький парнишка, он улыбаясь во все тридцать два зуба, мотнул головой в знак приветствия.
– Как зовут-то? – спрашивает меня черненький.
– Стася, – отвечаю ему, приматывая на рану десятый слой бинта.
– Настя что ли?
– Нет, просто Стася.
– Рубен, а это Слава, – в пол оборота представляется он.
Я киваю, а через секунду взываю от боли, когда машина подпрыгивает на кочке.
– Потерпи, уже приехали, – говорит сутулый Слава.
Выйти из машины мне помогают, в этот раз я уже не отказываюсь. Когда ведут в рентген кабинет, медсестра протягивает ножницы.
– Если сама не снимет штаны, то режь штанину.
Сутулый замирает в нерешительности.
– У девушки своей штанину разрежь! – раздраженно повторяет женщина
– Давай из сюда, я сама, – тяну ему руку. – Крови боишься?
Самой срезать не получается, возвращаю ножницы и Слава по чуть-чуть начинает освобождать ногу от пропитанных кровью бинтов и ткани штанины спортивок. Он делает это медленно, я начинаю нервничать.
– Не бойся, я не кусаюсь! Давай резче!
Он посмотрел на меня ухмыльнувшись и двумя быстрыми движениями расправился с работой.
На снимках не было перелома, я обрадовалась. Сделали укол и наложили несколько швов и поставили прививку от столбняка.
– Даже шрама не останется, – сказала медсестра, накладывая повязку.
После укола, мне удалось самостоятельно выйти из больницы.
Чёрная девятка все ещё стояла у крыльца.
– Садись, подвезём, – кивнул на мне Рубен.
Обо мне забыли сразу, как только я назвала адрес. Рубен все дорогу уговаривал Славу купить у него машину.
– Ты же знаешь, как я за ней слежу. Чужому человеку жалко отдавать, а батя уже мерин с Германии гонит, – единственное, что я услышала сквозь орущую музыку.
Вот, уже несколько дней я валяюсь дома, мне разрешили не ходить в школу до снятия швов. Ко мне приходят Рита и Света, они приносят домашнее задания, я переписываю у них классную работу, но в большинстве мы болтаем.
Я заняла большую комнату на втором этаже, бабушка тут особо никогда и не жила, мы пишем лёжа на полу и кровати, хотя письменными стол у меня есть.
– Как на счёт дискотеки? – спрашивает Рита.
– Когда нога заживёте, а то из меня хреновый танцор, – отвечаю я.
Девочки смеются и переглядываются.
– На наших дискотеках особо не танцуют, если только сильно напилась или сняться хочешь, – говорит Света.
– А смысл? – спрашиваю их.
– Потусоваться, быть в курсе событий, на других посмотреть, – перечисляет Рита.
– Мы иногда на школьной дискотеке танцуем, – дополняет Света.
– Все равно, только когда нога заживет.
Бабушка приносит нам блины и чай, немного сидит с нами, рассказывает, как в этой комнате собирались на танцы моя мама с подружками.
– А это кто меня в больницу возил? – спрашиваю их.
– Еськин и Рубен, – в один голос отвечают они.
– Имена я их знаю.
– На этом остановись. Та ещё компашка! Один урод, второй просто урод!
– Кстати кто-то из них на тебя глаз положил. Они Наташке, что вас толкнула внушение сделали. Она теперь ниже травы, тише волы ходит. Хотя та ещё стерва! – говорит Света.
– Они девушку могут ударить?
– Не ударить, но объяснить по понятиям! – многозначительно поднимает бровь Рита.
– Я его совсем не помню, хотя рядом живет. Этого Еськина, – говорю им.
– Так его почти из всех школ повыгоняли в районе, кое-как до девятого класса дотянул. Если бы не мама! Вот она бегала его косяки заминала! – рассказывает Рита. – Одна её отрада.
Мне мама рассказывала, что она работала в театре московском костюмером, а потом внезапно вернулась и до седьмого месяца не говорила, что беременная. Про отца отшучивалась, или для себя родила, или боялась, что ребёнка заберут.
Скорее для себя, сама то не очень и сын в неё пошёл.
– Разные ситуации в жизни бывают, – подумала я между делом о своей семье.
– Прикинь, мне говорили, что на прошлой неделе в «Светленьком» Бондарь с ним целовалась, – скривилась Света.
– У него деньги всегда водятся, вот и целовалась! – заржала Рита.
– Фу! Он же урод!
– На любителя. Лысый и длинноносый. Сильно на любителя.
